В никуда
Шрифт:
– Вот это правда. То есть было правдой.
– Ты довольна?
– Нет, если ты на меня сердишься.
– Почему я должен на тебя сердиться?
– Потому что я тебе кое-что наврала.
– А сейчас?
– Сказала все, что знаю. Теперь меня выгонят.
– Для тебя это только к лучшему. Скажи, для чего меня сюда прислали?
– Без понятия.
– А Билл знает?
– Что-то должен знать.
– Но с тобой не поделился?
– Нет.
– А зачем тебе потребовалось встречаться со мной в Ханое?
– Я не вполне уверена. Мне сказали, что в Ханое тебе может понадобиться с кем-нибудь поговорить, но только не из посольских. Сказали, что, вернувшись с задания, ты... можешь мучиться от того, что узнал. Я должна была сообщать в посольство о твоих настроениях и мыслях, – добавила она.
– И ты пропустила мимо ушей фразочку о моих возможных мучениях?
– Решила: чем меньше я знаю, тем будет лучше.
– Откуда ты взяла пистолет?
– Из сейфа компании. Это правда.
– Ты хоть понимаешь, что половина из того, что ты говорила мне на прошлой неделе, – ложь, полуложь и лажа?
Сьюзан кивнула.
– Так почему я должен верить тому, что ты говоришь сейчас?
– Я больше не стану тебе врать.
– Поверь, мне это все равно.
– Не говори так. Я просто выполняла свою работу. А потом влюбилась в тебя. Такое случается сплошь и рядом.
– В самом деле?
– Я имела в виду не со мной, а с другими людьми. Я ненавидела себя за то, что тебе лгала. Но ты ведь обо всем догадался. Ты такой умный.
– Не подлизывайся.
– Ты на меня сердишься?
– Ты еще спрашиваешь.
– Ты меня любишь?
– Нет.
– Пол, посмотри на меня.
Я поднял на нее глаза. Она улыбнулась, но как-то очень грустно.
– Будет очень несправедливо, если между нами встанет вашингтонский бог. Если мы расстанемся, то оба превратимся в камень.
Сьюзан упомянула Вашингтон – она хотела сказать, что нами обоими манипулировали и нам обоим говорили неправду.
– Конечно, я тебя люблю, – успокоил я ее.
Она улыбнулась.
– Скажи, какой оргазм ты подделала? – спросил я.
– Догадайся сам. Обещаю, больше этого не повторится.
Мы заказали еще по одной и молча сидели и думали о том, что друг другу сказали.
– Ты сегодня не получал никаких сообщений? – спросила меня через некоторое время Сьюзан.
– Нет.
– Почему они хотят, чтобы ты меня бросил?
– Не знаю. А ты как думаешь?
– Наверное, им не нравится то, что происходит между нами. Не хотят, чтобы мы обменивались информацией. Я продолжаю на них работать, но они мне больше не доверяют. И ты тоже.
Я сделал вид, что не слышал последней фразы.
– Не исключено, – предположил я, – что на личностном уровне твой приятель Билл подталкивает Вашингтон, чтобы Вашингтон заставил меня бросить тебя.
– Я в этом уверена. Он возымел на тебя огромнейший зуб.
– Должен быть благодарен, что я избавил его от такой головной боли.
– Как невежливо.
Я не ответил.
– А ты получала сообщения?
– Да. Они, естественно, знают, что я здесь. Билл приказывает мне вернуться в Сайгон. Деловой слог – пишет, что меня накажут и выгонят, если в понедельник я не объявлюсь на работе. В аэропорту Фубай меня ждет билет до Сайгона.
– Ты должна слушаться.
– Должна. Но не буду. Хочу поехать с тобой в Куангчи.
– Великолепно. Я заказал внедорожник с шофером на восемь часов. Поедем в долину Ашау, Кесанг и Куангчи. Попросил, чтобы прислали мистера Кама.
– Кам давно дома, – рассмеялась Сьюзан. – Молится перед домашним алтарем, чтобы Бог стер нас из его памяти.
– Надеюсь.
– Пол!
– Да?
– Могу я дать тебе совет?
– Бесплатно?
– Абсолютно. И от чистого сердца. Не езди куда тебя посылают. Возвращайся со мной в Сайгон.
– Почему?
– Потому что это опасно. Ты сам знаешь. Я не должна это говорить. Говорю от себя лично.
– Спасибо, – кивнул я. – Но может быть, тебе сообщали, что я очень упрямый и не поддаюсь никаким убеждениям?
– Ничего об этом не слышала. Но уверена: ты считаешь свое задание проверкой личного мужества. А может быть, у тебя имеются и иные причины идти до конца. Но пойми, речь не идет о долге, чести или стране, если когда-нибудь так вопрос и стоял. Ты доказал мне свое мужество. Я напишу подробный отчет о том, что произошло на шоссе номер один, и обо всем остальном. Ты должен прервать миссию. Давай завтра съездим в Куангчи, в Кесанг и долину Ашау. А затем вернемся в Сайгон, огребем по полной и... ты улетишь домой.
– А ты?
Сьюзан пожала плечами.
Я раздумывал над этим заманчивым предложением не более доли секунды и ответил:
– Я доделаю работу. И больше об этом ни слова.
– Можно мне с тобой?
Я посмотрел на нее.
– Если ты считаешь, что мы попали в переплет на шоссе номер один, представляешь, что будет там?
– Мне все равно. Надеюсь, ты уже понял, что я не из трусих.
Я промолчал.
– Со мной твои шансы на успех повышаются па пятьсот процентов, – заявила она.
– А есть возможность удвоить мой капитал?
– Безусловно. Нет ни одного аргумента против того, чтобы я поехала с тобой.
– Это шутка? Я ценю, что ты ради моего общества готова рисковать свободой и, не исключено, головой, но...
– Я не желаю всю следующую неделю трястись от страха за тебя.
– Сьюзан, я не хочу показаться шовинистом, но есть случаи, когда мужчина...
– Прекрати нести чепуху.
– Ну хорошо. А как насчет этого: я помню фотографии в твоем кабинете и иногда представляю тебя маленькой дочуркой мистера и миссис Уэбер. Так и вижу тебя в кругу родных, хотя и не знаком с ними. Что я им скажу и что скажу себе самому, если из-за меня с тобой что-нибудь приключится?