Чтение онлайн

Но, как и многим, над кем тяготело проклятие, ей было присуще коварство. У нее было и другое лицо, которое она никогда не показывала дома или в школе. Лицо истинной Тувы, дочери льда и тьмы, потомка Тенгеля Злого.

Она невероятно напоминала колдунью Ханну, которая жила в XVI веке. Обе они были обделены красотой. Обе выглядели похоже: низкорослые, квадратные кубышки, с короткими, мускулистыми ногами и бесформенным туловищем, голова, посаженная прямо на плечи, выдается вперед, волосы космами, мышиного цвета, черты лица грубые. Маленькие глаза, широкий нос, все лицо усеяно пухловато-бледными родимыми пятнами.

Много слез пролила Винни над единственным своим ребенком, потому, видно, что любила его без памяти. Она очень боялась отдавать Туву в школу. Но девочка, и без того молчаливая, никогда не заговаривала о том, дразнят ли ее одноклассники. На вопрос, как прошел день в школе, Винни неизменно слышала в ответ бесстрастное «хорошо».

Винни ничего не знала, никтоничего не знал о том, как Тува поступала с детьми, которые не желали с нею водиться, выкрикивали ей вслед ругательства, презирали ее, зло над ней подшучивали, короче, отравляли ей жизнь.

Тува мстила. По-тихому и по-хитрому. Она умела колдовать, как заправская средневековая ведьма.

Взять, к примеру, первый ее день в школе. Туве хотелось сидеть у окна в самом заднем ряду. Но там уже уселась другая девочка. Тува прикрыла глаза, как следует сосредоточилась — и девочка, подняв руку, крикнула: «Фрекен, здесь ужасно дует!»

Фрекен тотчас же подошла проверить. «Да, действительно. Тебе нельзя здесь сидеть. Но… свободных мест нет…»

Тува оказалась тут как тут. Она сказала кротким, застенчивым голосом: «Фрекен, я могу пересесть сюда, мне ничего не сделается». Фрекен бросила на нее нерешительный взгляд, а потом кивнула. «Как это мило с твоей стороны, э-э-э…Тува, что ты согласилась поменяться местами!»

Удивительно, но на Туву никогда не дуло. Она прекрасно себя чувствовала на своем наблюдательном посту у окошка.

Очень быстро разобралась она и с учителями. Классная руководительница была славная, правда, немного наивная, иной раз ей изменяло психологическое чутье. Ее Тува решила не трогать. А вот директор, тот, впервые увидев Туву, скривил рот и пробормотал: «Боже мой!». После этого на лице у него высыпали прыщи, от которых было невозможно избавиться. Однажды, когда он выглядел хуже некуда, Тува шла мимо по школьному двору. Взглянув на него с отвращением и состраданием, она пробормотала: «Боже мой». Директор так и залился краской.

В немилость попала и учительница по труду. У нее была скверная привычка восклицать при виде Тувы: «Бедный, бедный ребенок!» Тува отплатила ей тем, что мимоходом дотронулась до ее волос, и волосы начали выпадать, все больше и больше, пока на голове у учительницы не стала розовато просвечивать кожа. «Бедная ты, бедная!» — сочувствовали ей коллеги. Слыша это, Тува усмехалась злобной усмешкой.

Глупые и грубые однокашники также сделались предметом ее « заботы». В школе, куда она ходила, из-за болезней резко снизилась посещаемость, то и дело кто-нибудь ломал себе руки-ноги, жизнь учеников и учителей без конца подвергалась опасности. Причиной всего этого были Тувины заклинания. Только никто об этом и не подозревал.

У нее была одна заветная мечта в жизни — служить Тенгелю Злому. Но пока еще она не осмеливалась установить с ним контакт. Ее удерживала мысль о любящих родителях и остальных родственниках.

Поэтому все думали, что она держит сторону Натаниеля и печется о благе Людей Льда. Как и надлежит истинному помощнику.

Дети неизбежно взрослеют, не избежала этого и Тува: она стала подростком и окончила в положенное время школу. Несколько раз ей привелось испытать жгучую боль неразделенной любви. Вот тогда-то она и начала мстить более удачливым сверстницам. И мальчишкам, когда те мучили ее и говорили ей гадости.

Однако ее еще так никто и не раскусил.

Потом ей встретился Олав Нильсен, в которого она влюбилась без памяти. Он был шпана шпаной, но он разговаривалс ней. Называл своей в доску, когда она таскала ему деньги, а позднее вызволила его из тюрьмы.

Вот почему ей было так больно, когда он вдруг послал ее к черту, да еще обозвал огородным пугалом и троллем-недоростком с мерзейшим на свете рылом.

Она так и не собралась с духом, чтобы ему отомстить. До того она была уязвлена.

Но теперь эта история была в прошлом — о ней рассказано в той части саги о Людях Льда, которая озаглавлена «Немые вопли».

Всю эту осень Натаниель и Тува работали сообща, как они и договаривались в горах, в Вальдресфьеллене: старались укрепить друг дружку и преодолеть свои слабости, поручали друг дружке нелегкие задания.

Вернее, так полагал вначале Натаниель. Но по мере того, как шло время, он заподозрил, что Тува вовсе не заодно с ним. Она просто его дурачила.

К своему ужасу Натаниель начал осознавать, сколько родового зла заложено в этой несчастной девочке, он знал уже, что она может быть опасной. Опасной! Ведь все это время она только и знала, что развлекалась, предлагая ему самые что ни на есть сумасбродные испытания. Это ему приходилось учиться владеть собой, сталкиваясь с ее невероятной напористостью, с ее неприкрытой бесцеремонностью, а также хитростью. Все, что от него требовалось, это попытаться передать ей толику своего желания побороть зло. Как персонаж положительный, он должен был учить добру, а это далеко не всегда благодарное занятие. Тут легко сбиться на тон проповедника, к проповедям же Тува была явно невосприимчива.

Он почуял опасность, когда она подбила его написать в газету. Пусть он напишет о том, сколько в нашем обществе безвестных тружеников, сказала она, тех, кто ухаживает за своими престарелыми родителями или же родственниками Мало того, что эти люди не получают никакой денежной помощи от государства и коммуны, — они не в состоянии урвать для себя и часа свободного времени. Натаниелю показалась, что тема стоящая, и, уступая напору Тувы, он написал с ее помощью острую статью, которой, впрочем, и сам остался очень доволен.