Чтение онлайн

— Что прикажете, сэр? — склонился он к инспектору.

— Виски!

Официант, казалось, искренне огорчился.

— Извините, сэр, у нас подают только кофэ! Шотландский кофэ, канадский кофэ, ямайский кофэ…

— Шотландский, — сообразил наконец инспектор. — Полчашки. И обязательно с содовой. — Не упиться бы на работе в самый разгар операции. Голова инспектору нужна была свежая. — Да, и вот еще что. Терпеть не могу сидеть так близко к оркестру! Тот столик свободен? — Инспектор показал на пустой столик, стоявший чуть поодаль, в глубине зала.

Официант вновь огорчился.

— Извините, сэр, но он абонирован ближайшими родственниками усопшей. — И, хитро подмигнув, пройдоха скрылся на кухне.

Время шло, и инспектор чувствовал себя все более неуютно. Вокруг веселье било через край, а Мэрфи волновало одно: где Коломбо? Стрелки часов неуклонно приближались к семи — Коломбо не появлялся. Что толку хватать публику и подставных лиц, уныло думал инспектор. Хотя где-то в глубине сознания постоянно присутствовала мысль, что даже если Коломбо и придет, то кончится все это, как всегда — Коломбо в шестой раз выйдет на свободу. «Ладно, — утешал себя инспектор, — пусть хотя бы посидит в камере».

Примчался официант с подкосом, поставил перед Мэрфи чашечку «кофэ». И тут наконец дверь в глубине зала открылась и в заведении появились «ближайшие родственники усопшей» — Коломбо Белые Гетры в сопровождении четырех громил устрашающего вида. Окинув хозяйским взглядом картину «отпевания», Коломбо двинулся к своему столику, по пути толкнув одного из особо скорбивших посетителей — пожилого господина растрепанного вида с чашечкой «кофэ» в руке. Похоже, что он тут с начала церемонии, а потому все у него держалось нетвердо — язык, когда он пытался попросить «еще чашечку кофэ», очки, съехавшие набок, галстук, переместившийся на спину, и чашка «кофэ» в дрожащей руке. На эту-то чашку и наткнулся Коломбо. Посудина не замедлила перевернуться и выплеснуть свое содержимое на белоснежные гетры Коломбо.

Участь скорбящего джентльмена была решена в то же мгновение, ибо, даже получив пулю в лоб, Коломбо не был бы так разгневан, как разгневался он, увидев расплывающееся бурое пятно на ноге, обутой в белоснежные гетры. Последовало едва заметное движение головы — и вот уже двое громил подхватили под руки несчастного родственника усопшей, не перестававшего требовать «еще чашечку кофэ!»

— Эй, — орал он, пока люди Коломбо волокли его к выходу, — мне еще чашечку кофэ! Я хочу еще кофэ!

Но вынос тела состоялся, и тело было предано земле.

Присев за столик и закинув ногу на ногу, Коломбо вытащил белоснежный носовой платок из нагрудного кармана одного из своих сопровождающих и осторожно промокнул испорченную гетру.

Инспектор, с интересом наблюдавший всю сцену, неловко взял крохотную чашечку с «кофэ», сделал глоток и зашелся в неудержимом кашле. Ему показалось, что он хватил кипятку. «Ну и пойло! — подумал Мэрфи. — И где только берут такое?»

«Где берут, где берут! Не все сразу, инспектор! И заведение тебе открой, и поставщика назови… Через горы переправляют, по морю везут, да и тут, неподалеку, за углом, делают. А вот из чего — это уже другой вопрос. Секрет фирмы, что называется».

Отдышавшись, Мэрфи знаком подозвал официанта.

— Дайте мне сразу счет на всякий случай, — попросил инспектор.

Официант искренне удивился, подняв брови.

— А что может случиться на похоронах?

— Могут раньше времени начаться поминки, — пробурчал инспектор, вновь поднося к носу чашку с адским напитком. Потом еще раз взглянул на Коломбо и перевел взгляд на часы.

— Четыре… Три… Два… Один…

Затрещали двери, и в часовню ворвались полицейские. После минутного затишья, когда изумленная публика во все глаза смотрела на непрошенных гостей — нелюбимых внуков усопшей бабушки — в заведении синьора Модзарелло началась паника.

Инспектор Мэрфи в распахнутом пальто выскочил на сцену, где минуту назад отбивали такт стройные женские ножки, и попытался было успокоить публику.

— Прошу без паники! Именем закона, все арестованы! я — инспектор Мэрфи из федеральной полиции.

Речь его прозвучала на редкость успокаивающе.

— Какой ужас! — закричал кто-то, и в зале началось нечто невообразимое. Летели стулья, опрокидывались столики, почтенные леди и джентльмены норовили выбраться в окно или пробиться в дверь сквозь заслон полицейских. Возмущенные крики, женский крик и слезы.

Полицейские сгоняли разбегающихся танцовщиц — в ответ неслось возмущенное:

— Оставьте меня!

— Не прикасайтесь ко мне!

— Отстаньте от меня!

Растрепанный джентльмен, выброшенный людьми Коломбо на улицу, вновь оказался в гуще событий.

— Налейте мне еще чашечку кофэ! я хочу кофэ! — кричал он, когда его опять выпихивали на улицу, на этот раз люди инспектора Мэрфи.

Прошло не более получаса с момента начала операции, а все полицейские машины были набиты арестованными участниками похорон. Всем родственникам усопшей бабушки предстояло провести скорбную ночь в полицейском участке.

Пока ребята из полиции очищали зал, инспектор Мэрфи подошел к столику, за которым неподвижно сидел Коломбо, равнодушно глядя на происходящее вокруг светопреставление. И лишь глаза его говорили о том, как ему все это не нравится. Инспектор же, напротив, и не пытался скрыть свое торжество. На этот раз, кажется, «сыщик поймал бандита».

— Итак, Коломбо, отпевание кончилось. Собирайся!

— Куда? — невозмутимо поинтересовался тот.

— В один небольшой, но уютный особнячок, предназначенный специально для отставных бутлегеров.

Инспектор, похоже, очень хотел выдать желаемое за действительное, ибо отставным в этом сверхприбыльном деле Коломбо если и станет, то лишь покинув сей грешный мир. Увы, оба противника это понимали, и потому Коломбо не мог отказать себе в удовольствии позлить инспектора.

— А зачем? — спросил он.

— Немного отдохнешь. А я велю, чтобы тебе сшили особые гетры — в полоску. — Инспектор, что называется, держал удар.

— Очень остроумно, — скривился Коломбо. — И что же вы мне шьете на этот раз?