Чтение онлайн

– Ничего не будет плохого, – успокоил ее Коравье, – наверное, не удалось найти хорошего места для летней кочевки, вот злятся.

После еды Коравье решил пройтись по стойбищу.

Солнце уже клонилось к закату, освещая тучи, низко висящие на горизонте. Они имели причудливые очертания и походили на разлегшихся на мягком весеннем снегу оленей. Лучи упирались в землю, солнце устало покоилось на них, красное от долгой ходьбы по небу. На выровненной площадке ребятишки арканом ловили оленьи рога. Рядом с ними прыгали в длину юноши. На шестах, воткнутых в снег, в меховых мешках болтались грудные младенцы.

Коравье здоровался с редкими встречными. В яранге Локэ уже убирали кэмэны после еды. Мужчины сидели возле костра и тихо беседовали.

– Пришел? – приветствовал Локэ пастуха.

– Да, пришел, – ответил Коравье и присел рядом. – Какие новости? – спросил он, обращаясь к Арэнкаву и Мивиту.

– Вести плохие, – уклончиво ответил Мивит, пожилой человек с провалившимся носом. Он вопросительно посмотрел на Локэ.

Мудрый Локэ вынул трубку изо рта и, помедлив, сказал:

– Что тут вилять, как заяц на равнине? Петля сжимается вокруг нашего горла, Коравье. На пастбищах, где мы в прошлом году летовали, появились белые люди. Они роются в земле, как псы в помойке, и что-то выискивают. Начали строить большой поселок из каменных домов. Дорогу ведут с моря в тундру. Несколько раз рвали землю – камни до небес долетали… Они уже близко от нашего стойбища. А уходить нам больше некуда. Разве только в Якутскую землю. Но и там кругом ползают железные чудовища, летают железные птицы… Гибель идет на нас… Готовьтесь к смерти…

Коравье не ожидал таких вестей. Тот мир был для него таким далеким, что молодой пастух относился к нему как к сказке, как к далекому причудливому облаку, освещенному заходящим солнцем. Он с раскрытым ртом слушал срывающийся от негодования голос мудрого Локэ. Всегда самоуверенный и спокойный, глава стойбища был неузнаваем.

– Так что же будет? – с беспокойством спросил Коравье.

– Советская власть будет! – со злостью выкрикнул Локэ.

Коравье, пораженный, уставился в рот мудрейшего. Он никогда еще не слышал от Локэ таких слов.

Ночь Локэ не спал. Зажегши светильник в чоттагине, он перебирал свое богатство, сберегаемое многие годы. На разостланную замшу ложились туго перевязанные оленьими жилами пачки бумажных денег – большие советские червонцы, давно вышедшие из обращения рубли, закрывающие ладонь, зеленые бумажки долларов, серебряные и золотые монеты неизвестного происхождения, послевоенные советские деньги. Из большого кованого сундука Локэ извлек барометр, пистолет с мешочком патронов, бинокль и деревянный граммофон с помятой трубой и тремя надтреснутыми пластинками.

Локэ перебирал вещи и вспоминал прошлое.

Локэ родился на побережье и по крови был исконным анкалином. Поселение, где жили его родители, находилось на берегу пролива, в котором смешивались воды южного и северного океанов. Место было удобное для промысла морского зверя. Белые китобои, золотоискатели и скупщики мехов были частыми гостями в прибрежных чукотских и эскимосских стойбищах.

Отец Локэ – Чери сразу почуял, что около белых можно неплохо прокормиться и даже кое-что нажить. Начал он с того, что на своей маленькой байдарке подплывал к борту приходящего корабля и предлагал морякам, изголодавшимся по женщинам, свою жену. За это Чери получал щедрые подарки: ароматный табак в жестяных коробках, чай, сахар и твердые, как гранит, белые галеты.

Чери стал владельцем первого в селении деревянного вельбота, на котором отваживался путешествовать к берегам Аляски.

Он был хитер и изворотлив. Купцы, продавшие ему вельбот, потом чесали затылки. Чери собирал пушнину по тундровым стойбищам и отвозил ее на американский материк. Однажды во время такого торгового путешествия он пропал вместе с вельботом и гребцами. Одни предполагали, что Чери утонул, разбившись о скалы мыса Дежнева, другие шептали, оглядываясь на торговца-американца, что Чери погиб не своей смертью.

Локэ пошел по стопам отца. Несмотря на большую силу и ловкость, он не стал морским охотником. Собрав собачью упряжку из отборных и злых, как волки, колымских псов, он разъезжал по оленеводческим стойбищам. Сначала выменивал тюлений и моржовый жир на пушнину, затем пошли лахтачьи [1] кожи и ремни.

Локэ называл себя лучшим другом американского торговца, и свою ярангу из плавника и моржовой кожи сменил на домик, обшитый гофрированным железом. Правда, внутри домика стоял, обыкновенный полог из оленьих шкур, иначе в нем можно было окоченеть от холода. Никто не мог похвастаться таким обилием разноцветных бумажных этикеток, развешанных в пологе, и знанием разговора белых людей. Локэ любил цветные бумажки. Они напоминали ему деньги, которых было так много у американского торговца. Локэ познал, что в мире нет ничего сильнее могущественных бумажек. Через несколько лет совместной торговли с американцем Локэ сумел открыть счет в банке в Номе.

Локэ уже подумывал купить себе настоящую шхуну, как все вдруг изменилось. Сначала были только слухи. Они упорно ползли с юга, из Анадыря. Говорили о какой-то революции в далекой России, о том, что бедняки убили Солнечного Владыку и поделили все его богатства между собой. Зашевелились и жители селения, бедняки. Стали поговаривать о том, что надо бы отобрать у хозяев вельботы и сделать их общим достоянием.

Собрался уезжать к себе в Америку друг Локэ – американский торговец. Локэ просил взять его с собой, но американ отговорился тем, что у него на вельботе мало места. Даже для жены и дочери у американа не осталось места. Торговец был женат на чукчанке, и у них росла дочь, носящая нездешнее имя – Росмунта.

Локэ проводил друга ранней весной, когда припай еще крепко держался за скалистые берега, обещав беречь его жену и дочь, хотя американ и не просил с него такой клятвы.

Вернувшись с проводов, Локэ увидел над крыльцом американской лавки красный лоскут, пламенем трепещущий на ветру.

В тот же день к Локэ в железный домик пришли новые власти селения. Он с насмешкой смотрел на бедно одетых представителей Советской власти; Вместе с ними был русский парень в остроконечной суконной шапке со звездой. Они объявили Локэ, что завтра у него отберут вельбот, пушнину, оружие и будут судить народным судом.

Локэ в знак согласия кивал головой. Он сказал, что ему вдвоем с престарелой матерью ничего не надо и он рад, что на чукотской земле наконец водворяется порядок и справедливость.

Ночью, когда в селении все спали, даже собаки и старики, Локэ вышел из яранги и потихоньку запряг самых сильных псов. Он погрузил на нарту кованый сундук, подарок американского торговца, и разбудил Тутыну, с дочерью Росмунтой. Велел им одеться потеплей. Плачущей Тутыне пригрозил, что, если она останется здесь, ее тоже убьют, как Солнечного Владыку.