Узурпатор

Тела погибших и раненые были убраны, и теперь освещенный светом плиоценовой луны лес, покрывающий склон вулкана Мон-Доре, казался мирным и безмятежным. Воздух был пропитан ароматом аралий и орхидей. Выбравшиеся из своих укрытий белки-летяги бесшумно планировали между березами и рябинами.

Высоко на склоне, там, где деревья росли реже, зловеще поблескивала полусфера диаметром около пятнадцати метров. Зеркальная поверхность придавала полусфере вид гигантского, полузакопанного в грунт ведьмина шара, проткнутого длинной тонкой жердью.

Какая-то отчаянная белка на бреющем полете выскочила из зарослей, сделала «свечку», притормозила и совершила безукоризненно мягкую посадку на жердь вблизи зеркальной поверхности.

— Вот храбрая зверюшка, — пробормотал Лейр.

— Просто любопытная, — мягко сказал человек Себи-Гомнол.

Зверек пустился вниз по ошкуренному стволу и, вытянув лапку, потрогал полусферу. Ничего не случилось. Опустив голову, белка принюхалась и, по-видимому, приняла какое-то решение. Она пробралась на поверхность зеркала, но тут же потеряла точку опоры и съехала вниз, упав на землю взъерошенным комочком.

Зверек бросился наутек, а наблюдатели невесело рассмеялись.

— Теперь ей известно столько же, сколько и нам, — заметил лорд Ронии Бормол. — Если бы наши уроки стоили нам так же дешево!

Шесть излучающих свет фигур стояли на почтительном расстоянии от полусферы. Один из них был человек с непомерно большим носом, а остальные принадлежали к красивой расе тану и возвышались над ним более чем на две головы. Все они были облачены в фантастические стеклянные доспехи, утыканные гранеными шипами и самоцветами, их открытые шлемы с изображением геральдических животных венчали рога. Фигуры лучились приглушенным внутренним светом. Человек курил сигару.

— Убито шестнадцать воинов Ронийского боевого товарищества, — сказал Кандатейр, заместитель Бормола. — Я уже не говорю о двадцати или тридцати в серых и серебряных торквесах, погибших в Привратном Замке. Эти люди — активные метапсихотики! Великая Тана, раньше они никогда не дозволяли «активным» проходить через врата времени! Вот почему мы сразу же вызвали тебя, Стратег.

Ноданн наклонил голову в знак своего одобрения. В золотисто-розовом свете, исходящем от его величественной фигуры, голубые и зеленые доспехи остальных казались тусклыми, а произносимые им слова звучали необыкновенно мягко:

— Врата времени. Проклятые врата времени…

— Ментальные удары, сразившие стражу замка, мои сподвижники по Охоте отразили с легкостью, Стратег, — сказал Бормол. — Но у первобытных было еще и какое-то сверхсложное оружие, испускающее направленные пучки энергии. Когда мы в конце концов загнали их в угол, они применили против нас это оружие. Наши метапсихические экраны оказались против него бессильны. Но мы с Кандатейром догадались использовать согласованную массированную мозговую защиту. Надо признать, что мы вспомнили о древнем искусстве как раз вовремя.

Себи-Гомнол улыбнулся правителю Ронии сквозь дым сигары.

— И вы приняли решение отступить за этот барьер. Весьма благоразумно с твоей стороны, Брат Принудитель.

— Я научился быть благоразумным, когда дело касается людей… Брат Принудитель.

Оставив без внимания эту маленькую оскорбительную заминку, Гомнол обратился к Ноданну:

— Стратег, не вызывает сомнений, что люди применили оружие типа портативной фотонной пушки. Оно действует по тому же принципу, что и ваш священный Меч Шарна, главный приз Великой Битвы.

Ноданн показал на зеркальную полусферу:

— И они скрываются за вот той штукой?

— В моем мире будущего наука называет это силовым сигма-полем. Могу предположить, что захватчикам потребовалось некоторое время, чтобы запустить генератор.

— Проклятый серебряный пузырь не пробивается ни каким-либо нашим оружием, ни психогенным энергетическим полем, — сказал Бормол. — Хотя и удается трансментально воспринять слабые импульсы, но чужестранцы пользуются каким-то практически непостижимым мысленным кодом. Большинство из них вот уже несколько часов как отправились спать… к вящей нашей радости.

Лорд Алутейн, президент Гильдии Творцов, спросил у Гомнола:

— И насколько сильно сигма-поле, сынок?

— Оно совершенно непроницаемо для любых наших атак, Творец. — В улыбке человека сквозила гордость за свою расу.

Лейр бросил грозный взгляд на Гомнола.

— А я считал, что людской кодекс использования врат времени запрещает транспортировку подобных устройств из вашего мира.

— Совершенно верно. Современное оружие не разрешается перебрасывать в плиоцен. Это строго запрещено. — Гомнол пожал плечами под сапфировым латным оплечьем. — Разумеется, наложен запрет и на переселение людей, наделенных активными метафункциями.

Старый дородный Алутейн разразился витиеватой бранью:

— Но каким-то образом больше сотни ублюдков умудрились пробраться сюда! И отшибли яйца нашему брату Бормолу! И что теперь делать, я спрашиваю? А, теперь-то что? — Он погрозил мерцающим изумрудным кулаком округлости силового поля, в которой отражалась луна и пародийно искривленная линия горизонта с силуэтами деревьев.

— Я призвал вас сюда в надежде получить добрый совет, Брат Творец, — с достоинством ответил Бормол, — а не для словопрений. Пришельцы-захватчики сейчас спят, но скоро они проснутся. И когда это случится… Могу предположить, что у них есть возможность стрелять из своего оружия изнутри сигма-поля.

— Все зависит от типа генератора, — сказал Гомнол. — Но такую возможность исключать нельзя.

Шестеро тану объединили усилия в неуклюжей попытке проникнуть в полусферу трансментальным взглядом; но внутри различалось только смутное, расплывчатое пятно. Удалось уловить лишь циклические волны мыслепотока спящих и единственную тугую нить бодрствующего сознания часового, чьи мысленные импульсы почти целиком находились за пределами диапазона восприятия тану.

Наконец Гомнол сказал правителю Ронии: