Ужасный день
Шрифт:
И старый штурман "дернул" другую.
Все в один голос соглашались с Лаврентием Ивановичем, а мичман Нырков восторженно воскликнул:
– Я просто влюбился в него после сегодняшнего дня!.. И какое дьявольское присутствие духа...
В эту минуту двери отворились. Все смолкли. Вошел капитан вместе со старшим офицером.
– Ну, господа, - проговорил он, снимая фуражку, - вместо Сан-Франциско будем зимовать здесь, в этой трущобе... Что делать?! Не послушал я вчера нашего уважаемого Лаврентия Иваныча... Не ушел. А теперь раньше весны отсюда не уйдем... При первой возможности я дам знать начальнику эскадры, и он пришлет за нами одно из судов. Оно отведет нас в док, мы починимся и снова будем плавать на "Ястребе"... Да что это вы, господа, на меня так странно смотрите?
– вдруг прибавил капитан, заметив общие удивленные взгляды, устремленные на его голову.
– Вы поседели, Алексей Петрович, - тихо, с каким-то любовным почтением проговорил старый штурман.
Действительно, его белокурая красивая голова была почти седа.
– Поседел?!. Ну, это еще небольшая беда, - промолвил капитан.
– Могла быть беда несравненно большая... А что, господа, не позволите ли у вас закусить?
– прибавил он.
– Страшно есть хочется.
Все радостно усадили его на диван.
__________
Весной за клипером пришел сам "беспокойный адмирал" на корвете "Резвый" и отдал в приказе благодарность капитану за его находчивость и мужество, "с какими он спас в критические минуты экипаж и вверенное ему судно". Через несколько дней "Ястреб" был приведен на буксире в Гонконг и, починившись в доке, через месяц, по-прежнему стройный, красивый и изящный, плыл к берегам Австралии.
1893