Шрифт:
На что похож Космос? А как действительно выглядят звезды?
Нелегко отвечать на эти вопросы.
Капитан Джонатан Борк оглядел лица гостей — нетерпеливые и жаждущие ответов. Затем бросил взгляд на свои, покрытые космическим загаром руки, лежавшие перед ним на столе.
— Изредка это похоже на падение в яму глубиной в миллионы миль, а временами чувствуешь, что пролетаешь через паутину вечности и пустоты, натянутую между звездами. А звезды — хотя они все очень разные — совсем не мерцают, а больше похожи на пятнышки твердого света.
И каждый раз, описывая красоту миров пассажирам, капитан ненавидел себя за те горы чудовищной лжи, которые ему приходилось хладнокровно нагромождать.
Капитан Борк, космолетчик. Единственный человек на корабле, которому доступна возможность видеть звезды между мирами. Но и после пяти рейсов на Марс и обратно капитан не имел о звездах никакого представления. Да, его тело пилотировало корабль, но Джонатан Борк не видел ничего, что находилось в контрольной рубке корабля и за ее пределами.
Нет, капитан не отваживался высказываться об этом вслух. Когда его просили рассказать о полетах и Космосе, Борк конечно же рассказывал об этом, используя увековеченные в памяти красочные описания из учебников.
С усилием отогнав тяжелые мысли, Борк заставил себя вернуться за стол, в окружение друзей и родных. Обед давали в его честь, так что надо было достойно присутствовать на нем. Капитану помогало бренди. Вобрав в себя содержимое большей части всех бутылок Борк быстро распрощался со всеми и вышел.
Фамильный дом капитана был достаточно древним, поэтому сзади располагался крошечный дворик. Капитан в одиночестве прошел туда и прислонился к темной стене здания, еще не остывшей после дневной жары. Выпитое бренди чувствовалось во всем теле и когда капитан смотрел на звезды, они начинали кружиться, пока он не закрывал глаза.
Звезды. Он всегда смотрел на звезды. С детства звезды оставались неизменной его привязанностью, они определяли его судьбу. Все, что он когда-либо делал в жизни, все, что он изучал, так или иначе касалось звезд. Все, только чтобы стать одним из избранных для полетов на космических линиях.
Он поступил в Академию в семнадцать лет — предельно юный возраст. Когда Борку исполнилось восемнадцать, он уже знал, что все вокруг — ложь.
Капитан с неимоверными усилиями старался не замечать правды, найти какое-нибудь объяснение — но безуспешно. Все вопросы, которые он разбирал, все, что он изучал в школе, складывалось в одну логическую теорему и из нее следовал неизбежный и невозможный вывод. Вывод его окончательно подтвердился на уроке, во время опроса.
Случилось это в классе физиологии. Группа учащихся изучала теорию Палея — зависимость ориентировки в пространстве и сознания человека от ускорения.
Джон поднял руку робко и незаметно, но профессор Черники, по прозвищу Глаз-Алмаз, заметил и окриком поднял Джонатана на ноги. Оказавшись в центре внимания, Джон заговорил резко и четко:
— Профессор Черники, если мы принимаем теорию Палея, то выходит, что при ускорении даже с минимальным значением G мы опускаемся ниже порога человеческого сознания. Но ориентация в пространстве это ведь то, для чего необходимо, мне кажется… э-э…
— Мистер Борк! Что это вы там пытаетесь сказать? — голос профессора резанул по вопросу Борка, как холодное, острое лезвие бритвы.
Но для Джона путь назад уже был закрыт:
— Здесь возможен только один вывод — каждый пилот, управляющий кораблем будет или без сознания, или не в состоянии ориентироваться настолько, чтобы работать с приборами контроля.
Грохнул взрыв смеха и Джон почувствовал, что щеки у него полыхают огнем. Но Черники позволил себе лишь скупую усмешку перед тем как ответить:
— Превосходно! Но если все сказанное тобой — факт, то невозможны сами полеты в космос. Однако же это происходит, и происходит ежедневно! Мне кажется, ты узнаешь все ответы в следующем семестре, когда мы займемся проблемами о сдвигах сознания после стрессов. Это будет…
— Нет, сэр, — прервал его Джон, — в книгах и учебниках ответа нет, и я не нашел никаких точных сведений. Я прочитал все на эту тему за курс, и все касающиеся этого вопроса статьи.
— Мистер Борк, вы что же, хотите назвать меня лгуном? — голос профессора Черники стал таким же ледяным, как и его взгляд. Гнетущая тишина повисла над классом. — Вы удалены с лекции, мистер Борк. Ступайте к себе в комнату и подумайте хорошенько, за что вас удалили.
Стараясь не спотыкаться Джон прошел через весь класс, толкнул дверь и вышел.
Вся группа провожала его взглядами и Джон чувствовал как эти взгляды давили на него. Не в силах самостоятельно найти ответ на свой вопрос, Джон сделал из этого проблему. Сидя у себя в комнате он старался не думать о последствиях.
Джонатан никогда не думал о том, что станет именно пилотом на звездных трассах — это, в общем-то, были всего лишь мечты. Только один из ста становился пилотом, потому что было еще много других, не таких тяжелых профессий, необходимых для работы на космических трассах. Очень многие, махнув на все рукой, покидали Академию. Только самые отчаянные головы настойчиво пытались поступить туда — вступительные экзамены были очень сложные, а учиться было еще труднее.
Конечно, были и исключения — и капитан Джонатан Борк был одним из таких абитуриентов.
Когда по селектору передали, что Борк приглашается в президентский офис, Джон был уже внутренне готов к такому повороту событий. Он вскочил, быстро прошел по коридору и зашел в лифт, поднимающийся на административный уровень.
Секретарь с ледяным лицом кивнул ему на дверь и Джон оказался один на один с Адмиралом.
Адмирал Сикельм вышел в отставку еще до того, как принял руководство Академией. Но у него не исчез командный голос, и он сохранял военные методы решения вопросов, поэтому все в Академии называли его за глаза только Адмиралом. Джон, никогда раньше не находившийся так близко к начальству, сперва не мог вымолвить ни слова. Однако Адмирал не стал распекать его раздраженным и громким голосом, а заговорил мягко и спокойно, давая Джону возможность прийти в себя.