Уролога. net
Шрифт:
«Дзи-и-и-нь, — как-то тревожно зазвенел звонок. — Дзи-и-ии-иии-инь!»
— Здравствуй, дорогой, — Диланян опасливо покосился за спину приятеля. — Ты один?
— Да, — выдохнул Рафик. — Спасай!
— Что такое? Рассказывай.
— Короче, у одного моего друга… — Рафик решил начать издалека.
— Понятно, — перебил его Диланян, — пройди в комнату, спусти штаны и покажи мне своего друга.
— Ну, ты понимаешь… Мальчишник же ведь… Свадьба… А после свадьбы — ни-ни! А тут…
— Погоди, какая свадьба? Ты же ее похитил!
— Да я ее вернул… Чтобы свадьбу сыграть…
— ЧТО? И ее отец тебя не закопал?
— Да они даже ничего и не заметили… А Мариам очень просилась домой… Я и отвез ее… В этот же вечер попросил ее руки у родителей…
— Ясно. А что потом? — Диланян решил ничему не удивляться.
— Да позавчера, в общем, решили в сауну сходить…
— Ага. И денег на презерватив не было, да?
— Да деньги были… Но, блин, не налезает ведь!
Дорогие читательницы, не торопитесь просить номер телефона Рафика… «Не налезает» — это отговорка человека… не умеющего пользоваться презервативом.
— И что дальше?
— В общем… Там… Пацаны привели… Говорили — чистая… Они все… с ней… А сегодня с утра — ощущение, будто я писаюсь битым стеклом… И с утра не вставал…
— Понятно. Показывай…
Дальнейшее происходило как в замедленном кино. Рафик ме-е-е-едленно и аккуратно снял штаны… Рафик ме-е-е-едленно и аккуратно спустил трусы… Рафик крайне ме-е-е-едленно взялся за корень полового члена… И выдавил желто-зеленую толстенную каплю… Прямо на белоснежную скатерть журнального столика…
Последовала пауза.
— Что? Что такое? Это СПИД? — задергался Рафик, наблюдая за ме-е-е-едленно краснеющим лицом хозяина.
— Рафик… — тихо и четко произнес Диланян. — Это. Любимая. Скатерть. Моей. Бабушки. — Диланян выдохнул. — А У ТЕБЯ… — голос Диланяна сорвался на крик, — ТРИППЕР! ГОНОРЕЯ!
— Извини… — прошептал Рафик, и в шепоте его Диланян уловил радость человека, выходящего из кожно-венерологического диспансера и кричащего: «Ура! Сифилис, сифилис!»
— Сдашь анализы. — Голос Диланяна еще никогда не был так сух по отношению к Рафику. — А скатерть мою сначала прокипятишь, потом отнесешь в итальянскую химчистку, потом ДОМА у себя постираешь, понял? И вечером сегодня придешь с результатами анализов.
Рафику повезло. Неосложненная острая гонорея — штука не самая серьезная. Да и лечение было начато своевременно, что позволило избежать различных опасных осложнений. В общем, женился он «чистеньким», с трудом пережив процедуру «мазок-соскоб из уретры». А скатерть Диланян-таки выкинул…
МИКРОБ, КОТОРЫЙ НЕ ЖИВЕТ НА КРЫШЕ
Некий андролог, назовем его, к примеру, Вазгеном Андрониковичем, сидел при бороде и с синими мешками под глазами. И то и другое образовалось у него из-за дум тяжких и тотального изучения мировой литературы, которая не дала ответа на вопрос…
— Доктор, можно? — робко постучался к нему в кабинет очередной страждущий. — Я тут вот результат посева спермы принес…
— Если там у тебя бета-гемолитический стрептококк, то иди ты на х… и там погибни, — лишенным всяких эмоций голосом произнес Вазген Андроникович. — Этого просто не может быть.
Вазген Андроникович слыл человеком эксцентричным, но чтоб посылать пациента… Это было чересчур. Однако пациент понимал, что перед ним, при бороде и очках, сидит зе бест. И ежели не он, то никто.
— Я трижды проверял! — чуть не плача, протянул он бумаги. — Вот фотографии чашки Петри! Там лаборант тоже сказал, что впервые такое видит!
— Невозможно. Мистификация. Галлюцинация. Схоластический экзистенциализм! — сорвался на крик доктор. — Пошел вон из моего кабинета! Взял свои чашки Петри и бегом ВОН!
На крик в кабинет вошел главный врач. Вот уже несколько недель один из действительно лучших андрологов маленькой, но очень гордой республики вел себя странно, периодически срывался на пациентов, отчего страдала касса лечебно-профилактического учреждения.
— Вазген, дорогой мой, объясни, что происходит? — участливо спросил главврач. — Отчего ты кричишь на больных? Отчего шашлык не кушаешь, вино не пьешь, девушкам на улице на ягодицы не смотришь?
— Вот, — с абсолютно отрешенным видом достал из ящика кипу бумаг Вазген. — Двадцать пятого пациента отправляю на посев спермы в лучшую лабораторию города с тотальным контролем европейского уровня, и вот…
Главврач давно уже забыл, чем отличается посев спермы от посева голосемянных. Но зная, что Вазген в приступе злобы способен оторвать тот орган, который обычно лечит, очень аккуратно поинтересовался:
— И чем тебя не удовлетворяют результаты?
— Бета-гемолитический стрептококк не может жить в сперме, — голосом робота ответил Вазген. — Это возбудитель ангины. А в лаборатории… Там внешний контроль всего, понимаешь? Лаборатория не лажает больше ни в чем! И они клянутся, что никто с ангиной и близко не подходит к чашкам Петри! Не чихают на них! Не кашляют! Не плюют в них… Не плюют? НЕ ПЛЮЮТ?
— Вазген, ты куда? — спросил в спину доктора главврач. — Что происходит? Ты куда бежишь?!
— Здравствуйте. Мне необходимо сдать посев спермы, — нарочито громко сказал Вазген Андроникович, зайдя в лабораторию.
Молодая администраторша покраснела и, бешено вращая глазами, показала на двух беззубых старух, которые в страхе от услышанного прижались друг к другу и молча дрожали.
— Пройдите туда, там специальная комната есть, — прошептала она.