Умри, ведьма!
Шрифт:
— Ты сам Воплощение! — огрызнулся Дудочник. — Воплощение дурацкой серьезности. Любой человек может стать воплощением своих или чужих желаний. Вопрос в том, знает ли он, что делает. Твоя Десси откусила такой кусище, что даже ей не прожевать. Вот и ходит теперь с набитым ртом.
— Повтори еще раз, — потребовал маг. — Что-то я не пойму!
— Где тебе! — усмехнулся Дудочник. — Говорю тебе, стать собой очень трудно. А уж остаться собой и вовсе невозможно.
Рыльце у маленького болтуна было в пушку — как-никак именно он засунул иголку в ворот предназначенной Кали рубашки. А потому Дудочник старался говорить позагадочней, чтобы не в меру любопытный маг поскорее от него отвязался.
Но Сайнем его уже не слушал. Он смотрел вверх, на боевой ход, куда только что вышла шеламка.
Десси стоит, облокотясь на зубцы стены, и смотрит на зеленые вершины елей. Рукава ее рубашки засучены, руки обнажены по локоть, но она не чувствует холода камня. Может быть, она даже поленилась надеть башмаки и стоит сейчас босиком на снегу — Сайнему снизу не видно.
И разумеется, он не видит, что где-то далеко в лесу на поваленной ели лежит огромная лисица со странной желто-белесой шерстью, белым хохолком на загривке и совсем уж необычными темно-серыми глазами. И лисица так же неотрывно смотрит на единственную башню замка Сломанный Клык.