Улыбка черного кота
Шрифт:
— А я твои бумаги с печатями так и храню. Уверена была, что все это уже никому не нужно, и все же хранила… Так, на всякий случай.
— С печатями? Консолидированный пакет акций?! И что, они так и валяются у тебя в дедушкином серванте? Ну, Настасья, пороть тебя некому! Такие важные документы — и ты так и не удосужилась отнести их в банк…
Пауза повисла между ними — и тут же испарилась, разорванная пронзительным криком Насти:
— Антон!!! Это Антон!!! Николай Васильевич, миленький, это наш Антошка! Про эти бумаги никто, никто не знал, кроме него…
Эпилог
У кромки воды на одном из швейцарских озер, на пляже дорогого курорта, сидели трое: коренастый мужчина среднего роста с веселыми голубыми глазами на загорелом лице, изящная девушка азиатского типа и худенький светловолосый мальчик. Мальчишка, явный непоседа, весело переходил с языка на язык; отцу он втолковывал что-то по-русски, девушку убеждал искупаться с ним на хорошем английском. А молодые люди перекидывались фразами на китайском, попутно обучая мальчика азам сложного и красивого древнего языка.
Они смеялись, обнимались, подшучивали друг над другом, говорили все разом, и этот коктейль из разноплеменных наречий висел в воздухе, насыщая атмосферу искренней радостью, любовью и сердечностью. На них с удивлением и удовольствием посматривали туристы, бродившие вокруг, а один даже наставил на веселую троицу любительскую камеру — такой беззаботной и яркой выглядела вся эта курортная картинка, что ему захотелось непременно увезти ее с собой на память в Нью-Йорк. А семья между тем заспорила, куда поехать кататься. Мальчик настаивал на виндсерфинге, девушке хотелось нанять катер, а отец семейства просто дурачился и поддерживал общее веселое настроение. Ему было хорошо. Когда жара стала уже нестерпимой, он стянул с плеч то немногое, что на них еще оставалось — легкую футболку из качественного белого хлопка, — и подставил спину прямым солнечным лучам. На спине, выше лопатки улыбалась прохожим большая лукавая морда искусно изображенного кота.