Чтение онлайн

– Вот почему он не станет любимцем толпы, – объяснил Фест. – В отличие от Цезаря. Наш хозяин знает путь к сердцам людей. Он может играть ими, как на лире. А теперь закрой рот и перестань жаловаться.

Фест повысил голос, чтобы остальные услышали его сквозь гул толпы:

– Внимание всем! Будьте начеку!

Марк постарался следовать приказу, но он был недостаточно высок и мало что видел из-за спин окружавших его взрослых мужчин.

Возле Дома сената образовалась плотная толпа. Служащие пытались освободить лестницу для прохода сенаторов. Когда некоторые из сенаторов поднимались по ступеням, толпа радостно ревела. Другие всходили наверх под общее молчание или топот ног.

– Что происходит? – спросил Марк Лупа.

– Существуют два типа сенаторов. Одни хотят удержать власть и богатство в руках аристократов, а другие, как Цезарь, хотят помочь простому народу. Их толпа и приветствует.

Марк невольно удивился желанию своего нового хозяина постоять за бедных людей в Риме. Но если он готов помочь им, то почему не хочет помочь и рабам?

Они продолжили движение к Дому сената, а когда дошли до подножия ступеней, путь впереди наконец очистился. Цезарь поднялся на несколько ступеней и повернулся к толпе. Встреченный радостным ревом, он поднял правую руку и улыбнулся, наслаждаясь приветственными криками. Потом спустился к Фесту, наклонился к своему слуге и тихо отдал приказ:

– Ты и твои люди останетесь здесь. Луп и Марк, следуйте за мной к входу, а затем найдите подходящее место, откуда можно наблюдать за дебатами. Луп, обязательно объясни Марку процедуру. Я хочу, чтобы он точно знал, кто есть кто в стане врагов.

Цезарь подмигнул Марку, повернулся и поднялся по ступеням к входу в Дом сената. Луп подождал немного, потом подал знак Марку следовать за ним, и они поднялись наверх лестницы. Один из служителей остановил их:

– Куда это вы идете?

– Мы с консулом. Я – его писарь. Он хочет, чтобы мы наблюдали за дебатами.

Служитель наклонился и посмотрел на медную пластину на шее Лупа, проверяя, кто его хозяин, затем ткнул большим пальцем в сторону ступеней:

– Можете идти до общественной галереи, не дальше. Понятно?

Луп кивнул и прошел за Марком к колоннаде, окружающей место для дебатов. Ставни высоких окон были открыты, лучи света падали на ряды каменных скамеек напротив двух богато украшенных кресел для консулов. Одно кресло было занято крупным человеком с круглым лицом и тонкими темными волосами.

– Ха, – улыбнулся Луп. – Консул Бибул уже здесь. Думаю, с нетерпением ждет начала.

Марк перегнулся через деревянные перила, посмотрел вниз и увидел Цезаря, который шел сквозь толпу сенаторов, пожимая руки и обмениваясь приветствиями. Были и другие, кто холодно относился к Цезарю, и Марк догадался, что это противники, о которых он говорил. Их лица Марк должен был запомнить. Холодок пробежал у него по спине при мысли, что эти сенаторы были злейшими врагами его настоящего отца – Спартака. Эти же сенаторы приказали распять пленных после последнего боя Спартака. Брикс говорил ему, что их было шесть тысяч и они висели вдоль Аппиевой дороги от Рима до Капуи.

Цезарь пересек открытое пространство между скамьями сенаторов и креслами консулов. Он кивком поприветствовал Бибула и сел в свое кресло. Поскольку теперь оба консула присутствовали, остальным сенаторам было позволено занять свои места. Как только прибыл последний сенатор, толпе наконец разрешили войти. Служащие образовали линию у порога, чтобы направлять людей, когда они поднимались по лестнице и заполняли общественную галерею, с которой было видно помещение для дебатов.

– А что будет теперь? – спросил Марк, окруженный любопытными, пытающимися разглядеть сенаторов.

– Теперь? – Луп посмотрел на него с угрюмой улыбкой. – Теперь мы узнаем, кто за Цезаря, а кто против него.

Марк наклонился вперед и стал внимательно наблюдать за тем, как старший служитель сената, прочистив горло, начал читать с восковой дощечки:

– Первый и единственный пункт сегодняшней повестки дня предложен консулом Гаем Юлием Цезарем.

Он склонил голову в сторону Цезаря и возвратился к своему столу, где взял стило, чтобы записывать ключевые моменты предстоящих дебатов для официального архива Римского сената. В Доме воцарилась тишина. Несколько мгновений Цезарь сидел неподвижно, нагнетая напряжение в аудитории, потом медленно поднялся и глубоко вдохнул:

– Как известно каждому гражданину, мы живем в период великого процветания. Мир вернулся в Рим, и пора наконец отдать дань уважения великим жертвам, понесенным нашими согражданами, которые воевали во славу Рима. Солдаты генерала Помпея победили всех врагов, посланных против них…

«Люди, которые убили моего отца и тех, кто боролся вместе с ним за свою свободу», – подумал Марк, охваченный противоречивыми чувствами.

– Теперь они вернулись в Италию, ожидая, что Рим продемонстрирует им свою благодарность, – Цезарь жестом показал на лица, заглядывающие в окна. – Я уверен, сегодня здесь присутствуют многие бывшие солдаты генерала Помпея. Я благодарю их от лица всех граждан Рима. Им я говорю, что Рим должен бесплатно обеспечить их земляными наделами, которых они, безусловно, заслуживают.

Одобрительные крики людей, собравшихся на колоннаде, прокатились вниз по ступеням и были подхвачены на Форуме. Цезарь подождал, пока наступит тишина, и продолжил:

– Но сегодня здесь присутствуют сенаторы, которые возражают против принципа справедливой награды за доблестную службу наших солдат. Я не буду называть их имен – вы узнаете их, когда они будут выступать против моего предложения. Им придется ответить нашим солдатам за свой протест…

Цезарь обвел взглядом помещение и неожиданно сел. Сразу встал один сенатор и поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание:

– Я поддерживаю предложение консула.

– Как и следовало ожидать, – хихикнул Луп.

– Кто он? – спросил Марк, глядя на высокого представительного сенатора, продолжавшего свою речь в поддержку расселения ветеранов Помпея.

– Это Марк Лициний Красс. Он был самым богатым человеком в Риме – нажил состояние, покупая и продавая контракты по сбору налогов. Но потом генерал Помпей вернулся с Востока, нагруженный сокровищами, которые он собрал как трофей. И они стали злейшими врагами.