Чтение онлайн

Гостей было двое. Дверь открывал Глеб, первым он увидел приветливо улыбавшегося Горецкого, а уже потом за спиной приятеля обнаружил незнакомого человека. Горецкий перехватил взгляд Глеба и поспешно сказал:

– Мой товарищ. Его Слава зовут. Мы вместе ехали. Не возражаешь?

– Прошу, – пригласил Глеб.

Они вошли в квартиру, Горецкий стиснул руку Глеба, хотел произнести что-то приветственно-шутливое, как вдруг к гостям вышла Женя – нарядная, благоухающая, кроткая – и сказала негромко:

– Здравствуйте.

Она сейчас выглядела школьницей. Ей бы фартучек школьный да косички заплести – вылитая старшеклассница накануне выпускного вечера. Глебу бросилось в глаза, какое лицо сделалось у пришедшего с Горецким гостя. Смотрел на Женю не отрываясь. Глеб даже взревновал.

– Знакомьтесь, – сказал он, чувствуя некоторую неловкость. – Моя сестра Евгения.

– Так вот вы какая, Евгения! – улыбался Горецкий, улыбкой предлагая той дружить и знакомиться ближе. – Что же ты, Глебушка, все время сестру от нас прятал? Сколько учился с тобой – хоть бы ты познакомил. Глядишь, и семейная жизнь моя была бы какая другая…

– Женя не жила в Москве, – сухо сообщил Глеб.

Ему не столько досаждала бесцеремонная говорливость Горецкого, сколько жадно-внимательный взгляд его спутника.

Горецкий обнаружил состояние Глеба, о чем-то догадался, засмеялся и дружески похлопал Глеба по плечу. Глеб усмехнулся.

– Прошу, – пригласил он. – Вы прямо с работы? Поужинаем? У нас все готово.

На кухне был накрыт стол. Облепленные укропом аккуратные шарики молодой картошки, тушеная капуста с мясом, копчености, салаты и полосатые кружочки сыра. Из спиртного была только водка. Когда сели за стол и Глеб стал разливать водку по рюмкам, Горецкий посмотрел вопросительно на Женю.

– Она не пьет, – сообщил Глеб.

– А за встречу? – уточнил Горецкий.

Глеб глянул строго.

– Понял! – сказал догадливый Горецкий и даже руки поднял – сдаюсь, мол, извиняйте.

Корнышев за столом оказался лицом к лицу с Женей, и хотя старательно изображал свой к ней неинтерес, скользил якобы заинтересованным взглядом по стенам кухни, было заметно, что это неискренне. Глеб думал, что Женя этого не замечает, но он ошибался. Она вдруг звякнула нервно вилкой о тарелку, подняла на Корнышева глаза и спросила:

– Мы с вами можем быть знакомы?

Корнышев растерялся. Горецкий замер, не понимая, что происходит. И Глебу пришлось вмешаться.

– Женя хочет знать, могла ли она когда-то раньше видеть вас, – сказал он.

– Да, – подтвердила Женя и судорожно вздохнула. – Вы так на меня посмотрели… как будто я должна вас знать… Будто мы были раньше знакомы… Но я не помню вас…

Горецкий посмотрел на Глеба. Глеб старательно прятал глаза.

– Нет, я вижу вас впервые, – сказал Корнышев. – Просто когда я учился в школе, у нас в классе была девочка, чем-то напоминающая вас. Я, когда вас сейчас увидел, сразу стал вспоминать, где я видел похожее лицо. В школе…

Хмурый Глеб поднял свою рюмку.

– Давайте за встречу, – предложил он, чтобы побыстрее сгладить возникшую неловкость.

– Нет, за твою сестру, – перебил Горецкий.

Глеб поднял глаза, увидел устремленный на Женю взгляд Корнышева и сказал:

– Хорошо, давайте выпьем за Женю.

Выпив водку, Горецкий подцепил с тарелки и отправил в рот дольку помидора, потом воткнул вилку с полосатый кружок сыра и тоном всезнайки сказал:

– Сыр халлуми.

Глеб усмехнулся и посмотрел на Женю.

– Этот сыр называется чечил, Илья.

– Он называется халлуми, – с невозмутимым видом повторил Горецкий. – Я ел такой на Кипре. Киприоты жарят его на решетке, поэтому он получается такой полосатый.

Глеб посмотрел на него задумчиво.

– Ты был на Кипре? – спросил он.

– Был, – подтвердил Горецкий. – Дважды. Дорого и жарко. В Турции лучше. Женечка, вы в Турции были?

– Нет, – покачала головой Женя. – Не доводилось.

– Не может быть! – уверенно сказал Горецкий. – Каждый россиянин уже хотя бы раз отдыхал в Турции! Это же сейчас как раньше были Сочи! Женя, вы меня обманываете!

Женя смущенно улыбнулась.

– А хотите, поедем вместе? – предложил Горецкий. – Я и вы! А?

И снова Женя смущенно улыбнулась, не зная, как ей на это реагировать. Чтобы отвлечь от нее внимание гостей, Глеб снова наполнил рюмки. Он подумал даже, что неплохо было бы под каким-нибудь предлогом выпроводить Женю. Посидит еще за столом минут двадцать, а потом пускай себе идет. Не нужно ей этих потрясений в виде бесцеремонных гостей. Теряется она. Ей неуютно. И это еще гости не знают про проблемы. Только еще соприкоснулись, только она спросила у приятеля Горецкого, кто он такой и не могла ли она его знать раньше, да и то они, по счастью, пока не поняли ничего, а уж если Женя себя во всей красе проявит и дело до истерики дойдет – тут гости насмотрятся, мало не покажется.

– Значит, за нашу с вами совместную поездку, Женя! – предложил тост Горецкий. – А все-таки жалко, что вы с нами не пьете, – вдруг озаботился он. – Может быть, совсем чуть-чуть?

Женя посмотрела на Глеба, словно прося у него защиты. И он понял, что сейчас очень удобный момент. Вот сейчас ее и надо выпроваживать.

– Ты все так же себя неважно чувствуешь? – спросил участливо Глеб. – Может, пойдешь отдохнешь?

Женя с готовностью кивнула.

– Да, хорошо бы, – сказала она, глядя с благодарностью на Глеба.

– Не-е-ет, так не пойдет! – возмутился Горецкий. – Только что я вас увидел, и вы уже лишаете меня своего общества!

Но Женя уже поднялась из-за стола. И напоследок, прежде чем уйти, она спросила:

– Глеб! А что такое достоевский?

Изумленная тишина повисла над столом, и стало слышно, как далеко внизу, под окнами, шумят расшалившиеся дети.

Корнышев смотрел на Женю. Горецкий смотрел на Глеба. Глеб смотрел в стол и медленно багровел, словно вдруг разглядел в столешнице нечто неприличное.