Чтение онлайн

Когда они вернулись с войны, Хава испекла пирог. Срулик организовал скромное торжество в честь всех наших ребят, живыми вернувшихся с поля боя. И было решено, что спортивный зал, строительство которого началось благодаря пожертвованию одного сторонника сионизма из Майами, будет носить имя Эйтана Равида. Ионатан и Азария, возвратившись, обнаружили, что девочка научилась переворачиваться без посторонней помощи с живота на спинку. Еще немного — и она начнет ползать по циновке.

Римона сказала:

— Смотрите, смотрите, она смеется!

А Хава добавила:

— Это потому, что она уже понимает.

Если кто-нибудь в присутствии Хавы пытался намекнуть на странный треугольник, она, ощерив зубы, словно старая волчица, произносила примерно следующее:

— Уж ты бы, Поля, лучше помолчала. Не тебе, с твоей непутевой дочкой (два развода за два года!), не тебе бы выступать.

Но на следующее утро она, случалось, говорила:

— Ты уж прости меня. Вчера я переборщила. Разозлилась. Я прошу прощения.

А в своей тетради Срулик среди прочего написал следующее: «Земля равнодушна. Небеса необъятны и таинственны. И море полно тайны. И растения. И странствия перелетных птиц. Камень молчит вечно. Смерть всемогуща и присутствует всюду. Жестокость — в каждом из нас. Каждый из нас немного убийца: если не других он убивает, то душу свою. Любовь до сих пор не понятна мне, и, верно, уже не остается времени, чтобы познать, что же это такое. Боль — это действительный факт. Но, несмотря на это, я знаю, что мы в силах совершить кое-что в нашей жизни. Мы можем, а посему обязаны. Все остальное — кто знает? Поживем — увидим. И вместо того, чтобы продолжать свои записи, поиграю-ка я лучше на флейте. Несомненно, есть место и для этого. В чем смысл? Не знаю».

1970

1976–1981