Угол падения

Дверца машины сладко причмокнула, оставив владельца на мокром асфальте наедине с дождем и тусклым светом фонаря. Он поморщился от мелких навязчивых капель, поддернул светлые брюки и, проверив сигнализацию, прямо по 'лужам быстро зашагал к подъезду.

Это был самый обычный для московских новостроек дом: серый, безликий, вытянувшийся вверх четырнадцатью этажами. На массивной железной двери ржавел остов брошенного домофона, стены облезали остатками тряпичного орнамента, почтовые ящики висели на одном гвозде, доска объявлений изнывала под обрывками грязной бумаги.

Мужчина вошел в подъезд. У лифта стояла пожилая пара, следя глазами за желтым огоньком, скакавшим по цифрам этажей. Наконец лязгнула тяжелая дверь, женщина в темном пальто обернулась:

— Вы едете, молодой человек?

— Да, конечно. — Мужчина легко перепрыгнул несколько ступенек и быстрыми шагами подошел к лифту.

— Вам какой? Мы на седьмой.

— Жмите.

Лифт толчками потянулся вверх. На седьмом этаже он остановился, и тяжелая створка доползла вбок. Трое людей еще успели прожить те несколько секунд, которые она добиралась до края, а человек по другую ее сторону поднимал пистолет. Потом он старательно выстрелил три раза, подождал, пока тела тяжело осядут на мокрый пол, и сделал три контрольных выстрела в голову. Немного помедлив, человек шагнул к лифту, поднял упавший из рук молодого мужчины прозрачный полиэтиленовый пакет, аккуратно положил рядом с телами пистолет с глушителем и скользнул к двери, ведущей на лестничную площадку.

Уже целых пятнадцать минут тридцатого августа в подъезде работала поднятая по тревоге опергруппа.

— Типичное заказное убийство, — вздохнул старший оперуполномоченный уголовного розыска Матвеев. — И типичный же «глухарь».

— Думаете? — спросил его молодой коллега Алексей Леонидов, осматривая место преступления.

… Около лифта суетились фотограф, эксперт, люди в форме и у дверей квартир свидетели. Хотя что тут думать? Все в духе времени: убит владелец крупной фирмы по продаже бытовой и оргтехники. Приехал к очаровательной любовнице, наверняка с милым подарочком на несколько штук баксов. Можно предположить, не поделил с кем-то власть либо захотел сменить «крышу» или надоевшую жену. Поводов более чем…

— Вот и пистолетик с глушителем, «беретта», — продолжал Матвеев, — стопроцентно чистенький, и лежит так ненавязчиво. Все как в романах: ищите, мол, нас, дорогая милиция. А кто двое других?

— Да никто. Соседи той шлюхи, к которой топал наш герой. Пенсионерка Завьялова Антонина Александровна и ее муж Завьялов Виктор Дмитриевич. И надо же было им сесть в этот чертов лифт?

— А ты уверен, что эти пенсионеры здесь ни при чем?

— Шутите. Если уж выбирать между нищими пенсионерами и мужиком, прикатившим в черном «саабе», я поставлю на черное. Вы можете рискнуть на красное, но банк не сорвете.

— Проверим для очистки совести и будем разрабатывать господина Серебрякова Александра Сергеевича. Скажи экспертам, чтобы заканчивали. «Глухарь», чистый «глухарь», ни следов, ни отпечатков. Перчатки, чистые ботинки, глушитель на пистолете, соседи ничего не видели, ничего не слышали.

— Могли заказать, должника или, наоборот, кредитора.

— Список можно не продолжать. Значит, так, завтра поедешь в офис покойного, фирма называется «Алексер», то есть от имени создателя и владельца — Александр Серебряков. Звучит, между прочим, не то что «Павелмат», например. Это я на себя намекаю. Может, поэтому я и не бизнесмен, а майор милиции. Судя по всему, он страдал потребностью куда-то потратить большие деньги, за что его, вероятно, лишили возможности эту постоянно растущую потребность осуществлять. Так что поезжай, Леша: познакомишься с обстановкой на фирме, настроением сотрудников, поинтересуйся финансами, поработай, одним словом. Кстати, соседей опросили?

— Толку мало. У всех в квартирах двери толстые. В квартире справа какие-то крутые живут, за имущество переживают. Это они поставили железную дверь между площадкой лифта и, коридором, где квартиры. Умножь все вышесказанное на громкость телевизоров и позднее время. Кто услышит хлопки, похожие на звук пробки, вылетевшей из бутылки шампанского? Стреляли около двадцати двух, а трупы увидел часа через два тот крутой сосед, у которого железная дверь. Говорит, засиделся на переговорах в ресторане — может, врет, кто его знает, — ^ но в районе двенадцати он поднялся в другом лифте, грузовом, на свой этаж и увидел всю эту панораму. Сейчас отпаивают валокордином, слабонервным оказался.

— Еще что-нибудь есть?

— Пока только то, что девочку свою он посещал регулярно, в десять часов два раза в неделю.

— Педант. Откуда такие сведения?

— Любовница поделилась.

— Плачет?

— Спокойна, как сытый удав. Легкое сожаление, бережное отношение к косметике, бараньи глаза. А может, просто не осознала еще, что случилось: время-то позднее. Завтра проспится, оплачет потерянное сокровище.

— Квартира ее?

— Снимает. Платил, конечно, Серебряков. Обидно, да?

— Потряси ее, может, она наводку дала?

— Не исключено. Ну что, морг приехал?

Тела стали грузить на носилки. Кровь запеклась в лужах, потеряв свой вызывающий первоначальный цвет. Тела убитых людей вызывали смешанное чувство отвращения и любопытства у ночных зевак. Пахло сигаретами, кожаными ремнями, лекарством. Приехавшие на место убийства полусонные люди садились в машины, ругая слякотную погоду. Журналисты, как стая пираний, готовились обглодать очередной кровавый сюжет. Время перетекало дальше, как поток, огибая останки троих людей, еще вчера несущихся вместе с ним, а сегодня выброшенных на берег вечного покоя.

«Господи, почему ж так отвратительно хочется спать? — тоскливо задавал самому себе извечный вопрос капитан Алексей Леонидов, сидя в большой неуютной кухне напротив курящей брюнетки. — И почему не спят в такое позднее время молодые красивые женщины? Почему они курят модный «Данхилл» и красят губы глубокой ночью в яркий малиновый цвет?»

Он грустно смотрел, как облаченная в узкие голубые джинсы Антонова Светлана Анатольевна, семьдесят третьего года рождения, незамужняя, нигде до сего момента не работающая, с ленивой грацией элегантно выпускает струйку дыма из красивых губ. Первое, что она сделала, когда Алексей Леонидов зашел к ней задать несколько вопросов, после того как увезли тело Серебрякова, — попросила называть себя Ланой. Затем кокетливо ввернула, что теперь, мол, на свободной охоте. В данный момент новоиспеченная Лана пыталась обрисовать характер свовх отношений с удачливым бизнесменом.

— Что ж, деньги у Шурика были, конечно, прилич-, ные. Ну и тачка солидная, прикид. Своя фирма, чего уж там! Но лишнего не давал, не допросишься. Скупердяй, хотя и русский.

— Вы, так понимаю, имели дело с людьми разных национальностей?

— Послушайте, я спать хочу, как собака. Сколько там сейчас ночи?..

— Третий час.

— Вот именно. Немного поздно для лирических воспоминаний.

— Он вас любил?

— Кто? Шурик? Ну вы и юморист, товарищ следователь!

— Алексей Алексеевич Леонидов.