Удар Молнии
Шрифт:
— Вставай, варвар! — Она нежно трепала его за уши, усевшись верхом. — Ты захватчик! Атилла! Сначала летел утопить бедную девушку, а потом овладел ею грубо и бесцеремонно. Вставай! Ты самый нежный, самый ласковый скиф! Просыпайся же, мой прекрасный Чингисхан!
Глеб открыл глаза и сразу же понял, что ремонтным рабочим придется уйти от запертой двери ни с чем. «Мягкая игрушка» остановила его руки.
— О Боже, откуда ты такой взялся! — с наигранным возмущением воскликнула она. — Все, все, уймись! Ты победил! Сдаюсь до вечера! Откуда в тебе такой бойцовский дух?
— Я профессионал!
— Что?!.
— Я воин! Это моя профессия — воевать!
— С девушками?
— Если бы… — Глеб сел, тряхнул головой и поцеловал «мягкую игрушку». — Ты — богиня.
— Глеб, быстро одевайся и уходи, — переломила она свои желания. — Придут рабочие…
Он натянул спортивный костюм, в котором пришел, «мягкая игрушка» пошла провожать его до двери.
— Первый раз я испытала… ну, все! — вдруг сказала она, прижимаясь, как кошечка. — У меня были мужчины… Но я подозревала у себя фригидность. Ты, милый, сделал чудо. Ты самый умный партнер!
И все этим испортила. Глеб пришел в свою квартиру с чувством опустошенности и сразу лег спать.
Марита больше не снилась…
После обеда его разбудили длинными звонками в дверь. Внизу слышался звонкий стук — сплачивали паркет. Щурясь от яркого солнечного света, шатаясь, Глеб вышел в переднюю и открыл: на пороге была «мягкая игрушка», а с ней — девушка лет двадцати семи, длинноногая гидропиритная блондинка, тоже похожая на игрушку, но не на мягкую, а скорее на куклу Барби. Обе были одеты в спортивные костюмы.
— Это и есть тот самый Чингисхан, — представила Глеба «мягкая игрушка». — Который затопил мою квартиру. Он совершенно не умеет пользоваться благами цивилизации. Ты посмотри, во что он превратил свой дом?! Пещера дикаря!
«Кукла Барби» осматривалась и хлопала огромными глазами. Она была из тех ярких женщин, на которых оглядываются все мужчины на улице, но мало кто решится окликнуть, остановить, заговорить с ней.
— Моя подруга Татьяна, — сказала «мягкая игрушка». — Мы родственники. Ее бывший муж — мой родной брат. И работаем вместе, только в разные смены. Пришли к тебе делать генеральную уборку.
— Я прибирался, — вяло, но с приливом неожиданной радости проговорил Глеб. — У меня почти чисто…
— С точки зрения Чингисхана — да, — согласилась «кукла Барби». — А глазами женщины — это жилище гунна.
Как потом выяснилось, они обе закончили истфак пединститута и специализировались на истории древнего мира. Возможно поэтому имели представление о том, что говорили…
Женщины взялись наводить порядок со знанием дела — обмели потолок, стены, затем протерли и расставили книги на полках, после чего велели Головерову отодвинуть от стен всю мебель, чтобы убрать многолетний мусор и пыль. И тут Глеб начал находить давно утраченные вещи — складной зонт, визитную сумку на ремешке с записной книжкой и пачкой красненьких десяток, давно вышедших из употребления и обесцененных.
Отыскались любимые солнцезащитные очки, когда-то модная кожаная кепка, японские ласты, кубик Рубика, коллекция разнокалиберных пуль, собранная после операций, нашлась давно умершая и иссохшая белая крыса, однажды принесенная и забытая, к смущению Головерова и веселому смеху «игрушек», обнаружилось несколько интимных предметов женского туалета, неведомо кем и когда оставленных в квартире. Но все прочие вещи он хорошо помнил, каждая возбуждала приятные ностальгические воспоминания об ушедшей, невозвратной жизни.
К десяти вечера квартира почти сияла, осталось лишь отмыть пыльные, крепко засиженные мухами окна да повесить шторы, постиранные «игрушками» и не успевшие просохнуть. Прибранное, ухоженное жилье вызывало чувство чистоты и обновления, и даже от белья, развешенного в коридоре, источался запах свежести. Глеб никогда не знал порядка в доме, не испытывал от женщины столько заботы о себе и не подозревал, что поднятый на высоту низменный быт может так вдохновлять, расслаблять душу и облагораживать жизнь.
Потом они сели за стол пить шампанское, и тут «мягкая игрушка» встрепенулась, услышав, что кто-то звонит в ее дверь. Глеб тотчас же вспомнил своего соперника, приходящего «ненадолго», и насторожился. Скорая на ногу «кукла Барби» помчалась выяснить, кого принесло. «Мягкая игрушка» мгновенно прижалась к нему, зашептала:
— Тебе сегодня не икалось? Мы столько говорили о тебе. Таня — мой самый близкий человек. Она тебе нравится?
— Она похожа на куклу Барби, — признался Глеб. — Это плохо?
— Нет, почему же!..
— Она очень красивая, ты вглядись! Она такая яркая!
Глеб не понял: то ли ждала комплиментов в свой адрес, то ли клятв в верности. Ответить ей не успел, поскольку на кухню влетела «кукла Барби».
— Женя, это к тебе, участковый уполномоченный! — сообщила она.
«Мягкая игрушка» ушла и пропала надолго. Оставшись вдвоем с «куклой Барби», Глеб молча потягивал шампанское и начинал беспокоиться. Наконец, не выдержал и сделал попытку встать, чтобы пойти и разобраться с участковым, однако «кукла Барби» неожиданно преградила ему путь и схватила за руки:
— Не ходи! Женя сама разберется!
— Он пришел из-за меня!
— Этот мальчик влюблен в Женю, — вдруг засмеялась «кукла Барби». — Добивается ее целый год, оставляет цветы в дверной ручке, записки… И охраняет ее! А Женька его все время дразнит!
Теперь становилось понятным рвение и храбрость участкового: он отгонял всех мыслимых и немыслимых соперников. А кроме охраны своей возлюбленной, еще и пытался отобрать у Головерова квартиру! Неплохо — пробил лаз в коридоре, сделал лестницу и живи!