Чтение онлайн

— Плохо.

— Я же говорил тебе — костюмчик давай тебе купим, нормальный, приличный, дорогой…

— Что это изменит?

Как иначе — Андрюшка будет утешать меня моими же шутками. Шутим мы похоже, друг друга понимаем хорошо, но не все люди слышат то, что слышим мы.

— Пока будут разглядывать, думать, настоящий ли, фирменный ли, сколько стоит, пойдет ли им, толстым и самым красивым, такой фасон, ты все свои вольности и глупости быстро скажешь, замолчишь, и все увидят, какая ты милая, контактная, здоровая, умненькая.

— Я — глупая, Андрюшка. Я только рядом с твоим другом Игоряшей умная. А так — глупая. И я устала от технических переводов. И правда хочу в школу. А меня не взяли.

— Слушай, а в институт не хочешь? Я подумал, наверно, смогу тебя устроить. В областной пед бывший, а, как?

— Нет, я хочу с детьми. Вот хочу как-то, и всё, мне интересно.

— Это до первого убитого тобой дебила, Нюська. Но раз уж ты хочешь, спорить бесполезно. Хоти. Иди в другую школу.

— В другую не хочу, хочу в эту.

— Почему?

— У меня тут подружки. С пионерских времен.

— Вспомнила! — засмеялся Андрюшка. — Еще бы царя Гороха вспомнила!

— Я при царе Горохе не жила, я же не такая старая, как ты. А в пионерское время у меня были подружки. Мы вместе в городском пионерском штабе занимались.

— Ну да, я помню. У тебя даже рубашка особая была. Изо льна, с шеврончиками. И пилотка. И что?

— Они, оказывается, в этой школе работают.

— Ты что, раньше не знала?

— Нет! Настька и Никитос в отдельном здании для малышей учатся. А подружки — одна биологию преподает, другая математику, что ли, я не поняла. Случайно встретила, когда пришла.

— Что, сразу обеих? — недоверчиво спросил Андрюшка.

— Сразу обеих, представляешь! Они из столовой шли!

— Хорошо пахнет из столовой?

— Ужасно!

— Всё, тогда не ходи в эту школу.

— Андрюш… И директрису я тоже знаю. Только она немного старше.

— Ты ей сказала?

— О чем? Что она старше?

— Да нет, — засмеялся Андрюшка. — О том, что ты ее помнишь!

— Так и она меня помнит! Она мне сказала, что помнит. Я ей книжку свою с подписью подарила — «в память о пионерском детстве».

— И она тебя не взяла?

— Нет.

— Почему?

— Я слишком вольно с ней разговаривала, высмеивала всё, шутила без остановки…

— Ясно. Должности такой в школе нет.

— А разве плохо, если учитель остроумный?

— Детям, наверно, хорошо, а коллегам — не уверен. Ладно. Ну что, пиши книжки дальше. И немцев переводи. Я люблю твои переводы читать. Ничего не понятно, но ужасно интересно, слог такой отличный.

Подбодренная братом, я решила в школу больше не устраиваться. Действительно, если всё решают мои две-три дурацкие шутки…

— Анна Леонидовна?

Я не узнала голос звонившей мне дамы. И только через несколько фраз поняла, что это одна из моих пионерских подружек, учительница то ли биологии, то ли математики в той школе, куда я так безуспешно ходила устраиваться на работу.

— Роза, ты, что ли?

— Да, — дама слегка замялась. — Да, Аня, это я. Как поживаешь?

— Нормально. Хорошо.

— Ты работу нашла?

— Да я все время работаю. Только дома. Вот сейчас книжку новую начала, детскую, и статьи перевожу для «Техники сегодня».

— Понятно. Ты знаешь, Маргарита Ивановна просила тебя зайти.

— Директриса?

— Директор, — поправила меня Роза.

Наверно, зря я так с ними. Они же стали начальницами. Роза — замдиректора. Большие начальницы в своем маленьком коллективе. Да и не таком уж маленьком. В подчинении столько детей, а значит, и их родителей! И для других учителей Роза ведь тоже начальник, полагаю.

— А ты учителям тоже начальник?

— Что? — растерялась Роза. — Что ты говоришь? Не понимаю.

Она не понимает. А я хотела идти работать в школу и стать такой же? Не понимать обычных человеческих слов? Она бы поняла, но она сейчас настроена говорить официально, а официальный слог, по привычке, не содержит шуток.

— Роз, вот наш нынешний президент шутит где угодно. Не стесняется. Ты же знаешь. И правильно делает. Я не за президента, я за шутки. Так жить веселее. «Смеясь, человечество расстается со своим прошлым». Не помню, кто это сказал, но это очень правильно.

— Это сказал Карл Маркс, — спокойно пояснила мне Роза.

— Да, идея коммунизма с треском провалилась, а мысли хорошие были. Смеясь, расстается и, смеясь, мирится с настоящим — это уже от меня. Денег при этом столько же — как не было, так и нет, проблем — тоже. Но жить как-то лучше. И я вот — просто шучу. Ничего особенного.

— Да, — медленно ответила Роза. — Маргарита говорила, что ты немного странная.

— Да я сильно странная!

— Ладно. Я не могу долго болтать. Слушай, у нас тут учительницу русского переманили. Ушла с повышением. Ушла по знакомству в частный лицей директором. Сама каша манная — какой из нее директор! А у нас теперь словесники давятся от нагрузки, стонут.

— Так им денег платят больше, нет?

— Нет. Деньги теперь на учеников выделяют, что называется, подушно. Ты разберись в этом, пригодится. Поэтому к ученикам по-другому относятся. Каждого ценят.

— За деньги, которые на них выделяют?

— Аня, давай ближе к делу. Ты в школу идти не передумала? Хотя бы временно? А то у нас учителя падают от усталости, и уроки вести некому. А у тебя все-таки образование хорошее. Потом, может быть, кто-то найдется…

Я услышала всё, что сказала и не сказала мне Роза. Но я ведь хотела работать в этой школе? Чтобы через год Никитос бегал по коридорам старшей школы под моим присмотром. Он начнет задираться к старшеклассникам, они его будут бить, это точно. Хотела ходить по тем же коридорам, что и он, и Настька. Чтобы никто не обидел хрупкую Настьку. Собиралась я и общаться со своими пионерскими подружками. Теперь, правда, последнее обстоятельство у меня начало вызывать легкую панику. Кто-то из нас сильно изменился. Скорей всего, все. Ушли в разные стороны. Ну и ладно. Зато школа рядом с домом. Школа хорошая, крепкая…