Чтение онлайн

– Что, хороша бабенка, Уолкер? – спросил толстяк, наблюдавший за ним поверх газеты.

Уолкер быстро отвел взгляд.

– Вы все, сраные ирландцы, одинаковы. Терпеть не можете ниггеров, но не прочь побаловаться с черной кошечкой. Так бы приголубил ее, верно? А почему бы тебе, хмырь, и впрямь не побаловаться с такой кошечкой? Тут их навалом. Прокатись по Сансет как-нибудь ночью. А можно и днем, черт возьми!

Уолкер отхлебнул кофе, прополоскал им рот и выплюнул на цемент, который проглядывал через порванный линолеум. Толстяк вынул сигарету из своих точно резиновых губ, свернул газету и положил ее перед собой на стол.

– А знаешь, Уолкер, ты странный ублюдок. – Он помолчал и добавил: – Таскаешься сюда каждую ночь. И никому из нас не говоришь ни слова. Ни одного сраного слова. Всю ночь бегаешь, разносишь свои газеты, будто марафонец какой. А когда возвращаешься, только и спрашиваешь: «Когда придет Фасио? Когда придет другой белый?»

Мексиканцы внезапно притихли. Они внимательно наблюдали за Уолкером.

– Ведь это-то и хочешь сказать: когда придет другой белый! А нам тебе нечего сказать, масса Уолкер?

Уолкер отмолчался.

Толстяк встал со стула за столом. Его живот выступал перед ним, как почетный караульный.

– Ну что, хмырь, я попал в самую точку? Ведь ты, засранец, ненавидишь нас лютой ненавистью.

Толстяк подошел ближе. Он возвышался над Уолкером, как башня.

– Ты знаешь, что от Западного Лос-Анджелеса до Западной Ковины ты единственный белый, который разбрасывает газеты? Единственный! Почему ты занимаешься этим делом?

Уолкер притронулся к своему носу. Потер переносицу.

– Это помогает мне сохранить спортивную форму, Генри, – сказал он с лживой улыбкой.

Толстяк с отвращением вскинул обе руки и пошел прочь, передразнивая Уолкера:

– «Это помогает мне сохранить спортивную форму... помогает сохранить спортивную форму...»

Улыбка сбежала с лица Уолкера.

– Пошел ты куда подальше, Генри.

Толстяк остановился и обернулся. В комнате сразу стало очень тихо. Один из мексиканцев выключил кассетник.

– Ты со мной потише, парень, – мягко сказал Генри.

Подъехал какой-то грузовик. В запыленном окне сверкнул свет его фар. Уолкер и Генри обменялись взглядами. Уолкер неторопливо поднялся и так же неторопливо пошел к двери.

– Смотрите, чико. Наш Уолкер просто истосковался по своему белому дружку или кем он там ему приходится.

Один из подростков нервно рассмеялся и тут же оборвал смех.

Уолкер не оглядываясь вышел.

На улице уже рассвело. Из кабины грузовика вылез Фасио – костлявый парень с прыщавым лицом и длинными, до плеч, жесткими, точно проволока, волосами.

– Здорово, Сонни, – сказал Фасио.

– Как-нибудь я убью этого черного сукина сына!

– Кого?

Уолкер кивнул через плечо.

– Генри? – спросил Фасио. – С ним все в порядке, приятель.

– Как-нибудь я убью его.

– Забудь об этом, Сонни. – Фасио вытащил из кармана рубашки недокуренную сигару. Облизал и закурил ее.

– Ты хотел видеть меня, приятель. Поэтому я и вернулся. От самой типографии. – Он предложил горящий окурок Уолкеру, но тот отмахнулся.

– Мне надо что-нибудь подбадривающее. У тебя есть какие-нибудь пилюли?

– Нн-е-е-ет, – сказал Фасио, растягивая это слово на несколько слогов. – Никаких пилюль у меня нет. Но зато у меня есть вот это. – И он достал из своих грязных джинсов квадратный флакон.

– Что это?

– Дексамил. Сделано прямо здесь, в наших старых Соединенных Штатах. Отличное снадобье. Только глотнешь – и любого негра за пояс заткнешь. И никакой нервотрепки.

– Пилюли мне нравятся больше.

– Но у меня их нет. А эти капсулы будут подешевле.

– По сколько?

– По полтора доллара за штуку.

– Ну, ты дерешь.

– Что поделаешь, инфляция. – Фасио улыбнулся.

– И сколько их у тебя?

– Пятьдесят.

– Дай их мне, заплачу на следующей неделе.

– У меня не кредитный банк, приятель.

– Дай мне эти чертовы капсулы! – резко сказал Уолкер. – Заплачу в понедельник.

– О'кей, приятель, о'кей. Успокойся. Я тебе не Генри. На, возьми.

Уолкер залез в свой фургон и завел двигатель. Фасио подошел к водительскому окошку.

– По скольку штук ты принимаешь, приятель? Скажи мне.

Уолкер улыбнулся.

– В день? По шесть. А этих, наверное, еще больше.

– В день?

– В день.

– Господи Иисусе. Конечно, ты хороший покупатель, но тебе надо сбавить темпы. Ты просто не выдержишь таких доз. Окочуришься.

– Подумаешь, испугал, – сказал Уолкер. Выводя фургон задом из проулка на улицу, он все еще улыбался.

В нескольких милях оттуда, в округе Креншо, Эстер Фиббс припарковала свой микроавтобус на узкой подъездной дорожке, ведущей к ее двухэтажному дому. Она заглушила мотор, выключила передние фары и вышла. На боковой двери было написано большими буквами: ОБСЛУЖИВАНИЕ НА ДОМУ. ФИРМА «ЭСТЕР». Открыв заднюю дверь машины, она вытащила два мешка с продуктами и, поставив их на крыло, кое-как умудрилась закрыть и запереть дверь.

Улица была серая и пустынная. Хотя солнце даже еще не поднялось над крышами, было уже жарко, и Эстер предчувствовала, что днем будет настоящее пекло.

Закрыв входную дверь облупленного коричневого дома, она на миг задержалась внизу у лестницы и прислушалась, тихо ли наверху. Но не было слышно ничего, кроме тиканья будильника над камином, и она, мягко ступая, прошла через длинный холл в кухню в самой глубине дома. Взгромоздила мешки на стол, наполнила чайник водой и поставила его на газ. Затем, убрав мешки, всыпала ложку растворимого кофе в надтреснутую чашку, закурила сигарету и с тяжелым вздохом уселась на стул.