Чтение онлайн

— Я вернулся, — минуту понаблюдав за мной, сказал он.

Ноль ответа. Ноль реакции.

— Мог бы между прочим и поздороваться! — недовольно заметил он.

Ноль ответа. Ноль реации.

— Я к тебе, Логин, обращаюсь! — поднес он свою морду практически к моему лицу. Я отвернулся (что я виноват, что разворот предусмотрен именно в этом месте формы?).

— Ах, так? — разозлился он. Вслед за этим последовал удар хвостом. Но! Но именно в этот момент в форме был уход от атаки по верхнему уровню корпуса. И Рене промахнулся.

Такое озадаченное лицо… Пардон, морду, вряд ли я когда еще у дракона увижу. Но принцип «пусть даже…» будь он не ладен! Форма требовала отвернуться. И я последовал ее требованию.

Дракон ударил еще раз. И снова промахнулся (мне в тот день потрясающе везло… как утопленнику).

Дракон разозлился и выпустил в меня струю пламени. Видимо он снова опасался промахнуться, так что струя, точнее поток, был шириной со все плато. И высотой метров пятнадцать.

А еще он длился и длился.

Но принцип «пусть даже…». И я продолжил двигаться. Плоть моя горела. Драконье Пламя — это нечто такое, в чем текут и испаряются даже камни с железом. Мое тело всего за несколько мгновений прогорело до костей скелета. Боль была ужасающей, но я продолжал выполнять форму.

А выдох был очень долгий. Объективно больше двух минут. Субъективно же… Вообще оценить нельзя.

Когда выдох иссяк, я представял собой факел. Живой, движущийся в сорок восьмой форме ушу пылающий факел. На мне не было одежды, я начинал форму будучи лишь в набедренной повязке. Но в первую же секунду она рассыпалась пеплом. Горела именно моя плоть. И продолжала гореть, пусть даже дракон уже не выдыхал пламя. Плоть горела и тут же восстанавливалась. Горела и восстанавливалась. Горела… и горела.

Дракон в ужасе отпрянул от меня к замурованному входу в свое логово. А форма требовала именно в это время двигаться в его сторону. Дракон пятился, а я приближался.

Наконец Рене не выдержал и ударил хвостом на отмашь. По случайности комплекс закончился за пару мгновений до этого. Я остановился и принял исходное положение. Выдохнул и опустил в изнеможении руки. И именно в этот момент получил удар, который выбросил меня за пределы карниза. Долгий,высокий полет. А затем благословенная вода озера, что все же погасила пожиравшее меня пламя.

Вынырнул я уже около своего пляжа лысый и голый. При этом жутко довольный — подобным подвигом ведь не могут похвастаться даже тибетские монахи. За это берет гордость.

Но больше за то, что удалась хоть и не запланированная, но шутка над Рене.

Я быстренько вылез, вытерся, оделся и побежал звать вернувшегося соседа на шашлычки по поводу возвращения…

Рене все еще странно на меня косился, хотя прошло уже больше часа с того инцедента. Подумаешь, вспылил, с кем не бывает?

Хотя… Он, фактически, меня убить пытался. Вообще, нормальный человек и от единственного удара драконьим хвостом упал бы переломанной куклой…

Видимо, моя неубиваемость и все, что со мной происходило после ее обретения, здорово долбит по сознанию. Настолько, что попытка моего убийства со стороны кого либо, воспринимается легко. Слишком легко. Настолько, что: ну, попытались убить, зажарили, застрелили, зарезали, утопили… бывает, пустяки какие, не ссориться же из-за этого?

Оригинальный выверт психики.

Да. Походу, я окончательно свихнулся…

«Аля-ля-ля, а ля-ля-ля-ля, я сошла с ума, я сошла с ума… Какая досада» — как пела одна всемирно известная домомучительница.

Вот и я — псих.

Не расстраиваться же теперь из-за этого?

С моей жизнью давно пора было съехать мозгами. И хорошо, что если только в такую сторону. К психиатру, что ли по-ходить? Вот только, где его тут взять?

Значит удовольствуемся драконом — «За неимением поварихи, еб… любят и повара». Главное в слух этого не сказать, а то Рене снова обидится.

Сидим мы, значит, с ним на полянке, недалеко от логова, угли уже готовы, куски оленины насажены на колья (для меня «шампуры» по-тоньше, кусочки помельче, для Рене наоборот — целые, очищенные от коры молодые березки с «кусками» в пол-оленя размером), по округе плывет обалденный запах готовящегося шашлыка, почти успокоившийся дракон неспешно поворачивающий «шампуры» — идиллия.

И тут к нам из лесу выезжает чудо: рыцарь в полном начищенном доспехе, с копьем, щитом, на рыцарском коне… белом.

— Бля… — восхищенно выдохнул я при виде этого явления. — Настоящий!

— Опять… — огорченно сказал дракон и мученически закатил глаза.

Рыцарь выехал и замер. Подозреваю, что просто завис от сюрреалистичности открывшейся ему картины.

— Слышь, мужик, иди к нам! — крикнул я. — Третьим будешь!

— Зря стараешься, — охладил мой пыл Рене. — Он тебя не понимает. Заклинание-перводчик только на меня работает. Он слышит именно то, что говоришь ты. И твой язык ему вряд ли знаком.

— Обидно, — огорчился я. — Тогда говори с ним ты, а я пока его к столу попрошу…

— Даже интересно, как ты это собираешься сделать? — хмыкнул дракон.

— Молча! — весело отозвался я и пошел к рыцарю.

Не доходя двух шагов, я прыгнул с места и в полете схватил всадника, стаскивая его с коня. Оказавшись на земле, выбил копье, щит, быстро заломил ему руку за спину и выдернул меч из ножен на его поясе. Выдернул и выбросил. Скинул с его головы шлем и повел к нашему «мангалу» (представлял он собой большую прямоугольную яму, выкопанную в почве и продолбленную в скальном основании под ней, на две трети глубины заполненную углями. Сверху по краям лежали два толстенных бревна, на которые уже непосредственно клались «шампура» с мясом). Там, нежным ударом ноги под колено, я усадил гостя на почетное место между собой и драконом. Отпустил и сунул в руки один из своих, уже готовых «шампуров».