Чтение онлайн

Когда австрийцы созерцают, то делают это без какого-либо намерения, ведь при этом они, собственно, ни за чем конкретно не следят. Они не стремятся что-либо углядеть или обнаружить. Нет, они не отведут стыдливо взгляда от прохожего, им хочется просто на него пялиться.

Предпочитаемые объекты для наблюдения – строительные площадки, особенно краны (во время обеденного перерыва крановщика), автомобили, поставленные в местах, где остановка запрещена (с иностранными номерами), виснущие на подоконниках и смотрящие – в свою очередь – на них местные жители из дома напротив, пролетающие вдали самолеты, работающие гидранты (ради такого зрелища они не преминут остановиться на несколько минут), полицейские при исполнении обязанностей (за ними можно наблюдать издалека), в общем, любые, желательно статические зрелищные или хотя бы способные косвенно обеспечить зрелище объекты повседневной жизни, которые австрийцы любят созерцать единственно потому, что их можно созерцать беспрепятственно. Хуже, когда австрийцы начинают рассуждать о созерцании: смотри далее.

Австриец с удовольствием предается созерцанию, потому что этот процесс не требует никакого напряжения. Созерцающий не пытается что-то увидеть или заприметить, ему лишь хочется вперить куда-нибудь свой открытый взгляд, зацепиться глазами, чтобы дать отдых голове.

Но с еще большей охотой и гораздо чаще австриец готов вовлечь в это успокаивающее занятие своего ближнего. Любой австриец, обнаружив какой-нибудь привлекательный объект, непременно призовет ближнего («Гляди-ка!» и т. п.), поскольку считает это своей высшей обязанностью. Этой репликой он одновременно дает понять, что данный объект его волнует, и в то же время, что ему на него в сущности наплевать.

Дабы развеять последние сомнения, используют еще разные усиления типа: «Ты только погляди!» Это значит: если это нечто привлекло мое внимание хотя бы на мгновение, значит, оно того стоит, иначе я бы промолчал.

Тот, кому еще только предлагается «глянуть», прочитывает данный посыл так: что ж, почему бы и не глянуть, если мне это покажется неинтересным, я всегда могу перестать глядеть. Но коль уж он «глянул» – мысль редко поспевает за глазами, – то про себя думает: мне неловко так сразу показать, что данный объект мне больше не интересен. Во втором случае, правда, не все однозначно, поскольку он все еще выбирает: «погляжу пока, а там – как пойдет». Эти колебания следует трактовать следующим образом: поскольку этот объект наверняка скоро перестанет меня интересовать, то пусть другой сам им занимается. В общем, для того чтобы в голове наступила ясность, ему не остается ничего другого, как посмотреть в указанную сторону, и если объект его заинтересует, то можно «поглядеть» и подольше.

Кто не знает продукцию фирмы Riedel. Это такие рюмки, глядя на которые забываешь об их содержимом. Человек берет в руку такую рюмку и говорит уже не «Ах, какой гармоничный вкус!», но «О, Riedel!». А, собственно, почему? У нас давно родилось подозрение, что был кто-то первый, воскликнувший: «О, Riedel!» (не исключено, что сам Ридель [4] , а все остальные лишь его подражатели).

Да вот и сам производитель стекольной продукции в пресс-релизе заверяет, как ему легко с нами, потребителями. Товарооборот за последние четыре года удвоился, и фирма Riedel наконец-то открыла свой великий секрет: из пяти целых трех десятых миллиона изготовленных стаканов и рюмок «на долю выдутых вручную (читай: в сжатый кулак) приходится ноль целых девять десятых миллиона, и созданных традиционным способом выдувания – четыре целых четыре десятых миллиона изделий». Выдутым с такой любовью вручную стаканам и рюмкам еще полагается придать форму, и тоже традиционным способом. Вот почему мы так безгранично очарованы именно теми изделиями, которые выдуты вручную. До этого момента мы, неотесанные садоводы-любители, думали, что в кулак дуют дети и лишь для того, чтобы сымитировать игру на трубе. Ныне же нас просветили, что благословенные руки сами способны что-то создавать. Именно в сжатые кулаки выдуваются знаменитые стекольные изделия фирмы Riedel. Продолжим изучать пресс-релиз: «Форма и емкость всех рюмок и стаканов Riedel определяются напитком, для которого они предназначены». Коли так, то до абсолютной мировой сенсации не хватает только упоминания о вине, выпиваемом собственноручно.

Наконец-то у черепах появилось место для встреч. Или, точнее, у их владельцев. Поскольку, пока черепахи доберутся туда своим ходом, пройдут как минимум годы.

Сегодня, ввиду неотложной необходимости, в девятнадцать часов «Центр по спасению черепах» устраивает информационный вечер в помещении для семинаров «Портоул» по адресу: Моргенштрассе, 12, Вена.

Когда животные горюют, мы страдаем вместе с ними. И если мы не понимаем, чего им не хватает, то страдаем вдвойне. Кошки, по крайней мере, в таких случаях голосят. Собаки скулят, и их рвет. Золотые рыбки при первом же испуге носятся как угорелые. Но каким образом нам могут дать знать о своем состоянии захворавшие черепахи? Среди любителей этих пресмыкающихся до недавнего времени бытовало мнение: если черепаха животом вниз, то все в порядке. Если черепаха на спине – что-то с ней неладно. Не пора ли нам уже расширить свои познания? Ну, например.

Цвет морды. От серо-зеленого до коричнево-зеленого и бледного – со здоровьем у черепахи все в порядке. От серо-зеленого до коричнево-зеленого и бросающейся в глаза бледности – черепаха больна.

Кожа. Морщинистая в складках – черепаха в хорошей форме. Морщинистая в глубоких складках – черепаха захворала.

Движение. Черепаха передвигается ритмичными толчками при практически неподвижном панцире – она в хорошей спортивной форме. Ритм сбивчивый, положение панциря неподвижное – мышечная боль.

Шумы. Надтреснутое покашливание, иногда сопровождаемое тяжелыми вздохами – черепаха в хорошем расположении духа. Надтреснутое покашливание, сопровождаемое частыми тяжелыми вздохами – ноябрьская депрессия.

Сегодня мы с вами поговорим о нашей теории линейной парности земных проявлений. Ее суть в том, что у каждого человека есть двойник, который живет в одинаковом с ним ритме. Большинство из нас никогда не встречаются со своим двойником. К примеру, вы оба можете бывать в одних и тех же местах, но он каждый раз будет опережать вас всего на минуту, и этого будет достаточно, чтобы вы с ним никогда в жизни не столкнулись. Кроме того, не исключено, что ваш двойник может оказаться американцем. В лучшем случае японцем – тогда он с большей вероятностью окажется в числе туристов на улице Вены. Вы, конечно, можете попытаться подкараулить его в Шёнбрунне [5] . Но что это даст?

Так вот, мой двойник живет непосредственно в Вене и, что важнее, в точной временной параллели со мной. Мы с ним сталкиваемся практически ежедневно – в метро, в магазинах, в кино. На днях вот в бюро путешествий (а скоро встретимся в отпуске).

Это не мой тип. И наоборот. Мы избегаем друг друга (чтобы опять встретиться на окольных путях). Мы уничижаем друг друга мрачными взглядами и мысленно показываем друг другу язык.

С некоторых пор он старается меня унизить, приветствуя с нескрываемым отвращением, на что я вынужден отвечать как положено, тогда как он сам, спровоцировав меня, делает вид, что мы незнакомы. Да-а, так было бы лучше всего, но, к сожалению, это не так. Когда-нибудь я от него с удовольствием избавлюсь. Кстати, вы не посоветуете, как мне это сделать?

Недавно мы утверждали, что у каждого человека есть двойник и что он ходит по земле в это самое время, проживая свою жизнь в одинаковом с нами ритме.

С моим двойником, как я уже говорил выше, дело обстоит несколько сложнее, поскольку он проживает за углом, и мы много лет назад столкнулись буквально нос к носу в метро и теперь – благодаря общему ритму жизни – чуть ли не каждый день где-нибудь сталкиваемся. Ну а так как мы друг друга не переносим, то каждый раз между нами разыгрывается дуэль: мы подчеркнуто вежливо приветствуем друг друга, да так, чтобы продемонстрировать острое нежелание приветствовать другого. Это здорово выматывает. В конце предыдущей заметки я написал, что с удовольствием избавился бы от него, и даже попросил подбросить мне идею, как это устроить. Из трехсот шестидесяти двух тысяч читателей моих эссе идея пришла в голову только троим. Большое им спасибо! (Я постарался отнестись к их рекомендациям с общечеловеческой позиции.)

Двое из них похоронили мои надежды, заявив, что у меня нет никаких шансов, так как по закону подлости, чем меньше ты хочешь встретиться с каким-либо человеком, тем чаще он будет тебе попадаться на глаза. (С этой точки зрения мне еще повезло, что я встречаю своего двойника раз в день.)

Один-единственный человек (читательница по имени Анна) дал конструктивный совет. Она предлагает мне пойти на небольшой криминальный деликт, к примеру, украсть газету, что подтолкнуло бы моего двойника к немедленному ответному действию. После чего я заявил бы на него в полицию, и его задержали бы до официального разбирательства. Он потеряет из-за меня время и в конечном итоге исчезнет из моей жизни. Однако в этой схеме есть изъян: моему двойнику в голову придет точно такая же идея.