Шрифт:
Глава 1. «Отлично» по морковкам
Всё утро светило солнце, а тут вдруг пошёл дождь. Самый настоящий весенний дождь, первый в этом году. Повсюду забулькало, зажурчало, у стены под водосточной трубой закипела белая пена, и через весь двор побежал ручей, такой быстрый и широкий — не перепрыгнешь.
Никита сделал из щепки кораблик. Судёнышко вместе с ручьём проскользнуло под забором, косо промчалось поперёк тротуара и нырнуло в глубокую сточную яму. Жалко!
Но разговор не о том. Всё это приключилось давно, ещё до обеда. И после того дождя сегодня было ещё пять дождей, и уже пять раз выглядывало солнышко, и почти совсем просыхали тротуары.
А сейчас опять улица за окном поскучнела, и окна в детском саду стали рябыми от капель.
Занятия кончились. В раздевалке шум. Там родители застёгивают пальто и курточки своим детям. Там руководительница Ираида Васильевна говорит всем: «До свидания! До свидания!»
А за Никитой всё не идут.
Уже нянечка тётя Нюра «Ясно-дело-мил-хорош» начала уборку. Тётю Нюру зовут так длинно потому, что «Ясно-дело-мил-хорош» — её любимая поговорка.
Уже в старшей группе стулья поставлены на столы вверх ножками, а Никитиной мамы всё нет.
Пришла бабушка за Серёжей Лопатиным, который только что хвалился, что пойдёт домой один. И за рыжей Наташей пришла старшая сестра, такая же рыжая, только высокая.
Троих последних ребят увели мамы, остался один Никита.
Он стоит у окна и смотрит. Через мокрую улицу осторожно, чтоб не намочить лапы, перебирается длинная серая кошка. Она останавливается, пропуская машины, и сердито дёргает кончиком хвоста.
— Мать, видно, от тебя вовсе отказалась, мил-хорош, — говорит тётя Нюра и выливает в ведро суп из игрушечных кастрюль.
Никита, конечно, знает, что мама от него не отказалась. Но ему обидно. Он так ждал её! Он так хотел рассказать ей, что сегодня утром, ещё до дождя, получил первую в жизни отметку! И не какую-нибудь, а самую лучшую. Ему хочется сказать об этом сейчас же, он больше не может ждать!
— Я сегодня «отлично» получил, — мрачно сообщает он тёте Нюре.
— Ну и молодец, — отвечает она. — Люди взглянут и скажут: ясно-дело, знатный человек идёт, отличник! — Тётя Нюра высовывается в форточку и выбивает плюшевого медведя.
Теперь Никите слышно, как шелестят по мокрому асфальту шины автомобилей.
— А ты мне вот что скажи, знатный человек; правую-левую научился различать?
С правой-левой у Никиты неполадки. Ему объясняли и руководительница Ираида Васильевна, и мама, и сестра Марина:
«Какой рукой рисуешь — та и правая». А у него обе руки рисуют одинаково.
Никита не отвечает, а только громко сопит от огорчения. Кошка за окном закончила свой опасный переход и, вильнув длинным телом под ногами прохожих, скрылась в воротах. Даже кошка ушла домой, а он всё тут.
Мокрой тряпкой тётя Нюра ловко шлёпает по полу, трёт его, и пол превращается в коричневый каток.
— Чего ж ты молчишь, а? Ты не горюнься, мил-хорош, будем с тобой прибаутки сказывать.
— Я их все знаю, — не оборачиваясь, говорит Никита.
— А вот и не все! — откликается тётя Нюра из-под стола. У этого стола толстые, как у слона, ноги, каждую она обтирает тряпкой. — Жизнь проживёшь — и то всё не узнаешь. Поговорка ли, прибаутка ли есть на каждое дело, на каждый предмет. Эн, ты губы выставил вперёд носа, я тебе и скажу: «Федул, чего губы надул?» Эн, у тебя глаза на мокром месте, а я скажу: «Не плачь, куплю калач, береги глаза, у тебя их два да оба за носом…»
Никита следит, как быстро работают её покрасневшие руки, глядит на колечко с красным стеклянным глазком.
— И про кольцо поговорка есть? — спрашивает он.
— А как же! «У кольца…»
— Знаю! — кричит Никита. — У кольца два конца, посредине гвоздик — ножницы! — выпаливает он единым духом.
Тётя Нюра смеётся:
— Перебить — перебил, а сам напутал. Одно дело — загадка: «Два кольца, два конца, посредине гвоздик», другое дело — поговорка: «У кольца нет конца».
— Почему нет конца? — озадачен Никита.
— Потому что — круглое.
— А по которому троллейбус идёт?
— Садовое? Ясно-дело, и в нём нет конца.
— А где конечная остановка, там и конец! — Никита доволен: вот когда он поймал тётю Нюру! Есть всё-таки у кольца конец!
— Может, там и конец, — соглашается тётя Нюра, — однако там и начало. Утром раненько троллейбусы умоются, стёклышками блеснут и оттуда же в путь двинутся. Выходит — начало. Вот, мил-хорош, какие чудеса.
В кабинете заведующей детским садом звонит телефон. Тётя Нюра бежит туда, Никита — за ней. Руки у неё мокрые, она осторожно поднимает трубку двумя пальцами.
— Кого вам? — спрашивает тётя Нюра. — Тут, заждался! — кричит она, — Проводить? До булочной? Провожу, мне всё одно за хлебом идти. А там-то он дойдёт?
— Там я сам дойду, сам! — Никита пытается отобрать трубку у тёти Нюры: ведь это звонит мама.
Тётя Нюра прикладывает трубку к уху Никиты, и он наконец слышит мамин голос. Она говорит, что задержалась в больнице на дежурстве, а Марина ещё не вернулась из школы. Пусть Никита идёт с тётей Нюрой и ведёт себя хорошо.