Шрифт:
I
Сергей Иванович Скворцов, худощавый человек лет за сорок, с старообразным, несколько утомленным лицом и с сединой в подстриженной рыжеватой бороде, был в эти предпраздничные дни в «идиллическом» настроении.
В министерство не нужно. О делах можно забыть. С визитом ни к кому. Отдыхай дома.
Он любил «дом». Ни в клуб, ни к знакомым Скворцова не тянет.
«Старый муж», как в шутку называл себя Сергей Иванович, «бессовестно» счастлив.
Еще бы!
Пять лет как он женат – и ни ревнивого подозрения, ни размолвки. Даже ни одной супружеской сцены.
И как же любит он жену! Как влюблен в эту очаровательную молодую женщину!
Скворцов нашел в ней желанную. Он не боялся значительной разницы лет между ними. Ему – сорок три, ей – двадцать семь. И, редкий счастливец, он глядел в глаза жены, стараясь угадывать ее желания, и ради ее счастья работал как вол, добывая средства.
Увидал Скворцов Веру Борисовну на фиксе у знакомого профессора [1] , приятеля и товарища по университету.
1
…на фиксе у знакомого профессора… – то есть на журфиксе. Журфикс – постоянные дни для приема гостей (франц.).
Эта стройная, среднего роста молодая девушка с тонкими, словно выточенными чертами серьезного и вдумчивого свежего лица, с большими красивыми серыми глазами, ясными и покойными, и пепельными волосами, была хороша собой и особенно привлекательна потому, что, казалось, и не сознавала своей привлекательности, – до того она была серьезно сдержанна и держала себя с подкупающей простотой и строгой, слегка грустной скромностью.
На Скворцова Вера Борисовна произвела сильное впечатление, и он попросил хозяина представить его молодой девушке.
После вечера Скворцов был очарован. Ему казалось, что нашел именно ту женщину и «родственную душу», о которых мечтал.
После первой встречи Скворцов искал встреч с Верой Борисовной. Влюбленный, он забыл свою теорию брака и стал чаще подстригать бороду и взглядывать на себя в зеркало.
Прошел месяц, и Сергей Иванович попросил разрешения навестить Веру Борисовну.
– Приходите!
Низкий голос был мягкий и любезный, без подчеркивания бедной девушки, ловящей хорошего жениха. Ни малейшего вызывающего кокетства.
В первое воскресенье Скворцов сделал визит и просидел около часа. Скоро он стал чаще ходить в маленькую квартиру во дворе. Вера Борисовна жила у тетки, вдовы полковника, которая жила на скромную пенсию. Племянница ходила на службу и получала тридцать рублей в месяц.
Старушка-полковница и Вера Борисовна приветливо и гостеприимно принимали Скворцова и не показывали вида, что он влюблен как мальчишка и ходит с намерением жениться на Вере. Он был бы хорошей партией для бедной девушки. Место хорошее, есть имение в Курской губернии и пишет… И, кажется, добрый и серьезный человек.
И в этой маленькой чистенькой зале, в которой Скворцов сидел по вечерам, казалось так хорошо и уютно. И чай, и хлеб, и масло казались необыкновенно вкусными. И какая славная эта старушка, пестовавшая племянницу с тех пор, как «Веруша» осталась сиротой. Они так любят друг друга!
Скворцов видел, что Вера Борисовна с ним мила и проста как с добрым знакомым, но не больше. Отношения завязывались дружеские. С ним не стеснялись говорить о своих делах и, разумеется, не жаловались. Молодая девушка сочувственно разделяла его взгляды, охотно слушала книги, которые он читал, и серьезно внимала его речам.
Но, разумеется, Скворцов не решался сказать Вере Борисовне то, что она уже отлично понимала.
Ему тридцать восемь. Ей двадцать два.
Но наконец признался, что любит Веру Борисовну, и просил ее быть его женой.
Он застенчиво и виновато произнес эти слова и почти не сомневался, что молодая девушка откажет.
«Разве может она полюбить меня?» – думал он, не глядя на молодую девушку.
А Вера Борисовна протянула руку Сергею Ивановичу и сказала, что он ей нравится. Она согласна быть его женой.
– За такого немолодого? – проговорил Скворцов, точно не веря своему счастью.
– Да разве вы старик, Сергей Иванович? – с удивлением ответила Вера Борисовна ласково.
Скворцов был в восторге и, целуя руку Веры, торжественно обещал сделать все, чтобы Вера не раскаялась. Он верит в нее как в бога и нашел в ней родственную душу. И с необыкновенной серьезностью прибавил:
– Но если вы раскаетесь… Если полюбите другого… Не жалейте меня, Вера Борисовна! Скажите, если не догадаюсь… Клянусь, я не стану вам на дороге.
Вера крепко пожала руку Скворцова. И, оставляя свою маленькую руку в его руке, проговорила таким тихим, значительным голосом:
– Надеюсь, и вы не раскаетесь! – И снова пожала руку Скворцова.
Она, эта серьезно-спокойная девушка, ослепительно белая и свежая, стройная и дивно сложенная, с ясным проникновенным долгим взглядом больших серых глаз, с едва уловимой манящей улыбкой, взволновала влюбленного Скворцова.
И он привлек к себе эту невесту и целовал ее полураскрытые губы. Она не уклонялась. Напротив, она отвечала долгими и горячими поцелуями. Они казались Скворцову каким-то откровением неизведанных чар, – и он пьянел.
Но Вера уж отвела губы. Лицо ее, по-прежнему ласково улыбающееся, казалось ангельски-спокойным! Только чуть-чуть зарумянилось. И, словно не замечая восторженно-осовелого лица жениха, Вера Борисовна повела речь о том, что она постарается дать счастье Сергею Ивановичу, и добросовестно призналась, что бесприданница.
Скворцов посвятил в свои дела. На службе он получает три тысячи, и литературная работа дает полторы. Кроме того, у него есть в Курской губернии имение, от которого получает до трех тысяч. И скоплено десять тысяч. Он не проживал доходов.