Шрифт:
Глава 1
Оля
– Марат! Марат Умаров! Ты нужен своей дочери! – кричу во всю глотку и бросаюсь вперед, почти падаю и лечу к мужчине, который в этот самый момент замирает изваянием и резко разворачивается в мою сторону.
Огромный, в идеальном костюме, в дорогом кашемировом пальто, накинутом поверх широких плеч, почему-то взгляд цепляется за шелковый лиловый платок, элегантно выглядывающий из нагрудного кармана.
После моего крика кажется, что вся многолюдная улица центра замирает и превращается в один сплошной вакуум. Время словно замирает.
А я медленно бросаю взгляд на роскошную спутницу бизнесмена модельного вида, которая, вцепившись в руку Умарова, смотрит на меня как на червя, который вылез из-под земли.
Охранник терпеливо держит над ними большой зонт, который защищает от холодных капель, я же стою мокрая до нитки, дрожащая, потерянная, но голос мой почти не дрожит, когда, сцепившись с яркими глазами мужчины, я выговариваю со всем отчаянием:
– Твоей дочери нужна помощь!
Где-то вдали шваркает молния и громыхает так, что уши закладывает, мой крик сливается с буйством природы и я затихаю, замираю.
Больше не делаю попытки приблизиться к миллиардеру, который смотрит на меня не мигая.
Ничего не вижу, дождь бьет по щекам, застилает взор, а еще мои слезы…
Их много, они текут ручьем, потому что я доведена до предела, потому что это последний шанс, самый настоящий прыжок в бездну.
Охрана Умарова обступает меня, а я глаз оторвать не могу от Марата…
Красивый. Я сразу же узнала его, как только увидела силуэт… Его невозможно забыть, его невозможно не узнать…
Один из самых богатых людей страны, тогда он еще не был председателем совета директоров “Газ-Евра”, сегодня советник президента, а кто-то говорит, что не просто советник, а друг и партнер…
Человек, обладающий безграничной властью. Он стоит у самого руля и решает, в какую сторону вести экономику не только нашей страны, но и мировую…
К такому человеку не подойти…
Я знала, на что шла, знала, что за подобное мне придется ответить, и сейчас, когда я встречаюсь с дымчато-синими глазами, я вижу в них приговор…
В первые секунды кажется, что мужчина меня даже не узнает…
Сколько таких девчонок с перебитыми судьбами было на его пути, сколькие признавались мужчине в любви, и он выбрасывал их прочь без единого слова, без суда и следствия, без помилования…
В груди нестерпимо печет, как если бы рана раскрылась и начала опять кровить…
Никогда бы я не пришла к нему, никогда бы не умоляла, не валялась грязная и ободранная на мокрой мостовой…
Но жизнь… она заставила… точнее, диагноз моей дочери…
Моей крошки… Моей Миры… Неспроста я выбрала это имя, ведь она действительно для меня стоит целого мира…
И если ради нее мне придется сегодня умереть – значит, так тому и быть…
Один кивок Умарова и его охрана приходит в движение. Секундное замешательство проходит, а я стою не шелохнувшись, застываю на месте, готовая принять свою участь и наказание, все, что угодно, только бы моя дочь была спасена…
Где-то опять вспыхивает проблеск молнии, но спустя долгую секунду я понимаю, что это уже не молния, ожил какой-то репортер, затерянный в толпе, и решил запечатлеть новость, которая может облететь все новостные ветки и наделать шума…
Вернее, могла бы… но уже через доли секунд в эту сторону наперерез двинулись несколько мужчин в костюмах…
До слуха доходит вскрик и грохот…
Понимаю, что камера разбита и свидетельство моего появления уничтожено, прикидываю, сколько секунд осталось мне на жизнь…
Ведь Марат не умеет прощать. Мне ли не знать, на что он способен…
Еще один взгляд Умарова и рука охранника ложится на мой локоть. Мужчина не смотрит на меня, он смотрит на Марата, ждет его решения, как, впрочем, и я…
Кричать и истерить больше смысла нет, Марат услышал то, что я хотела ему сказать, а точнее, мне многое нужно бы рассказать, но все слова также сведутся к одному…
Марат Умаров нужен моей дочке…
Он нам нужен…
Не мигая, смотрю в сторону Умарова, картинка размазывается, а дрожащие губы шепчут одно-единственное слово:
– Прошу… прошу… пожалуйста…
Я умоляю… беззвучно. Со слезами, которые текут по щекам, а Марат…
Он смотрит на меня, не выпускает из плена своих дымчатых глаз и, наконец, слегка кивает охраннику в сторону припаркованного огромного автомобиля представительского класса.
Мужчина приходит в движение и тянет меня в эту сторону, толпа людей словно прекращает замечать меня, словно кто-то грозный и страшный дал им всем приказ не замечать, не видеть отчаявшуюся девушку в насквозь промокшем пальто.
Охранник Умарова ведет меня, обходит лужи, а я семеню за ним на негнущихся ногах, на каблучках, которые не по сезону, и утопают в воде так, что все хлюпает.
Меня потряхивает от пережитого, адреналин течет по венам и напитывает, заставляет держаться из последних сил.
Дверь премиального седана открывается и меня, не особо церемонясь, закидывают в теплое нутро автомобиля, в котором пахнет сандалом и лаймом…
Его любимый аромат…
На мгновение прикрываю глаза, делаю вдох, чувствую, как у меня все внутри отравляется от воспоминаний, от терпкого вкуса на губах…
Этот запах… Его запах… Его энергетика…
Мужчины, который уничтожил меня, который выкинул меня из своей жизни, не поверив, что я забеременела от него…
Хотя он был моим первым, единственным, а я…
Я слишком любила и была глупа.
Для Марата Умарова я была лишь развлечением, девочкой, которая скрашивала его жаркие ночи, которую он приучал к себе, к своему буйному нраву, к сексу, который длится до самого утра…
Веки обжигает от непролитых слез, воспоминание врезается в мысли и травит душу.