Шрифт:
Атанасу и Вере – с любовью
Моя особая благодарность моей помощнице Мэри Ленгфорд за ее неоценимую помощь
Пролог
Берлин, Германия
Соня Вербрюгге и не подозревала, что это будет последний день ее жизни. Да и кто бы на ее месте думал о таком?
Поэтому она энергично протискивалась сквозь толпу туристов, наводнивших этим летом и без того оживленные тротуары Унтер-ден-Линден.
Только не паниковать, твердила она себе. Главное – оставаться спокойной.
Но как оставаться спокойной, когда на экране компьютера появилось ужасающее сообщение от Франца?
«Беги, Соня! Доберись до отеля „Артемизия“. Там ты будешь в безопасности. Пережди, пока не услышишь о...»
Сообщение на этом обрывалось. Почему Франц не закончил его? Что происходит?
Вчера ночью она слышала, как муж говорил кому-то по телефону, что Приму нужно остановить любой ценой. Что это за Прима?
Фрау Вербрюгге приближалась к Бранденбургишештрассе, где находился отель «Артемизия», принимавший на постой исключительно женщин.
Подожду, пока не приедет Франц. Надеюсь, он объяснит мне, что все это значит.
Едва Соня Вербрюгге подошла к перекрестку, загорелся красный свет. Соня послушно остановилась у обочины, но тут кто-то из толпы толкнул ее, да так, что она вылетела на мостовую.
Проклятые туристы!
Лимузин, стоявший во втором ряду, неожиданно свернул к Соне и задел ее достаточно сильно, сбив с ног. Вокруг упавшей женщины мгновенно собралась разноязыкая толпа.
– Что с ней?
– Она в порядке?
– Она может встать?
В этот момент проезжавшая мимо машина «скорой» остановилась. Оттуда выскочили два санитара с носилками и поспешили к пострадавшей.
– Мы позаботимся о ней, – заверил тот, что повыше.
Соня почувствовала, как ее поднимают и несут к машине. Дверца закрылась. Мотор взревел, и «скорая» умчалась прочь.
Соня попыталась сесть, но обнаружила, что пристегнута к носилкам ремнем.
– Я в порядке, – запротестовала она. – Ничего страшного не случилось. Я...
Один из санитаров наклонился над ней:
– Все хорошо, фрау Вербрюгге. Расслабьтесь, лежите спокойно.
Но вместо того чтобы последовать его совету, Соня, сама не понимая почему, встревожилась:
– Откуда вы знаете мое...
Договорить она не успела. Только почувствовала, как в руку вонзилась острая игла шприца. Еще минута, и она безвольно канула в поджидавшую тьму.
Париж, Франция
Марк Харрис в одиночестве стоял на площадке обозрения Эйфелевой башни, не обращая внимания на внезапно разразившийся ливень. Время от времени зигзаг молнии разбивал дождевые капли на сотни слепящих бриллиантовых водопадиков.
Где-то там, на другом берегу Сены, за туманной мглой, маячили дворец Шайо и площадь Трокадеро, но Марку было не до них. Сейчас он был способен только лихорадочно вспоминать те поразительные новости, которые вот-вот станут известны всему миру.
Обезумевший ветер взвихрил дождевые потоки, бросив в лицо Марку пригоршню воды. Марк, прикрывая запястье свободной рукой, взглянул на часы. Похоже, они запаздывают.
И почему настаивали на встрече здесь в полночь?
Он встревоженно нахмурился, но тут же услышал шорох открывшейся дверцы лифта. Два темных силуэта двинулись к нему, с трудом преодолевая свирепые порывы ветра.
Узнав пришедших, Марк с облегчением вздохнул.
– Вы опоздали.
– Прости, Марк, это все чертова погода.
– Ничего, лучше поздно, чем никогда. По крайней мере вы тут. Совещание в Вашингтоне, надеюсь, состоится?
– Об этом мы и хотели потолковать с тобой. Видишь ли, сегодня утром мы долго обсуждали, как лучше решить эту проблему, и наконец договорились...
Пока первый продолжал объяснять, второй зашел за спину Марка. Дальше события развивались стремительно. Тяжелый тупой предмет врезался в его затылок, и в следующее мгновение он, уже теряя сознание, ощутил, как его поднимают и переваливают через ограду. И он полетел вниз, к твердому, неподатливому асфальту, черневшему тридцатью восемью этажами ниже, под струями холодного дождя.
Денвер, Колорадо
Гэри Рейнолдс вырос в неприветливом канадском городке Келоуна, недалеко от Ванкувера, и там же изучал летное дело, поэтому привык летать над предательской гористой местностью. Сейчас он управлял «Сессной-ситейшн-II», то и дело настороженно поглядывая на видневшиеся внизу бесчисленные снежные пики.
Кабина пилота была рассчитана на двоих, но сегодня место второго пилота пустовало.
Только не в этом рейсе.
Он представил в аэропорт Кеннеди фальшивый план полета. Никто не подумает искать его в Денвере. Он проведет ночь в доме сестры, а утром отправится на восток, где будут ждать остальные. Все меры по устранению «Примы» приняты, и...
Голос диспетчера ворвался в его мысли:
– «Ситейшн» один-один Лима Фокстрот, это контрольно-диспетчерский пункт международного аэропорта Денвер. Ответьте, пожалуйста.
Гэри Рейнолдс нажал кнопку связи.
– Это «Ситейшн» один-один Лима Фокстрот. Прошу номер посадочной полосы.
– Один Лима Фокстрот, передайте ваши координаты.
– Один Лима Фокстрот, я в пятнадцати милях к северо-востоку от денверского аэропорта. Высота – пятнадцать тысяч футов.
Гэри заметил пик Пайка, выросший справа. Небо было ярко-синим, погода – ясной.
Хороший знак.
После короткой паузы снова раздался голос диспетчера:
– Один Лима Фокстрот, взлетная полоса два-шесть свободна. Повторяю, два-шесть.
– Один Лима Фокстрот, вас понял.
И тут совершенно неожиданно самолет резко дернулся и подскочил, как на невидимой выбоине. Гэри удивленно глянул в окно. Откуда-то налетел резкий ветер, и уже через несколько секунд «сессну», оказавшуюся в зоне турбулентности, стало безжалостно швырять из стороны в сторону. Гэри потянул на себя штурвал, стараясь набрать высоту. Бесполезно. Его закрутило в бешеном водовороте. Самолет потерял управление. Гэри швырнуло на приборную панель. Он сам не понял, как удалось нажать кнопку рации.