Чтение онлайн

– Ну что, едем? – включаю деловитый тон, чтобы наконец стряхнуть с себя его внимание. – А то через два с половиной часа Поле нужно будет ложиться спать.

Дочь смотрит на меня с негодованием: мол, что это было, мам? В ответ я округляю глаза в умоляющем «Ну прости». Знаю ведь, что она терпеть не может, когда к ней относятся, как к маленькой. Что тут скажешь? Рядом с ее отцом у меня не сразу получается вести себя естественно.

– Так, стоп. Я же главное забыл.

Отвернувшись, Роберт достает из-за пассажирской двери букет, перевязанный атласной лентой – из тех, что держат в руках невесты, – и протягивает его Полине:

– Зайчик, это тебе.

Глаза дочки озаряются светом, какой предположительно можно увидеть во взгляде влюбленной женщины, получившей первые цветы от любимого. Хотя с полной уверенностью сказать не могу, ибо эта часть романтических отношений обошла мою двадцатипятилетнюю жизнь стороной.

– Спасибо, – улыбается Поля и даже умилительно носом лепестки клюет.

Я тоже улыбаюсь. Все же в умении делать приятное женщинам Роберту нет равных, как бы двусмысленно это не звучало. Даже при всей моей ревности и предвзятости его поведение не получается критиковать.

– Красивый такой, да, крольчонок? – я глажу дочь по волосам, стараясь не задеть корону, и следом бросаю многозначительный взгляд на ее отца. Она не зайчонок, а крольчонок, понятно? Кролики куда красивее и умилительнее зайцев.

Будто не заметив моего невербального внушения, Роберт снова лезет в машину, и в следующую секунду перед моим лицом маячит здоровенный букет белых роз. Я позволяю впихнуть его себе в руки и так же, как и Поля, машинально тыкаюсь в него носом. Вот умеет он… Что даже мой крепкий иммунитет на секунду пошатнулся.

– Возьми один и получи на второй пятьдесят процентов скидки? – шутливо уточняю я и не удерживаюсь от признательной улыбки: – Спасибо большое.

– Повышенный кэшбэк при оплате Визой или Мастеркард, – скалится Роберт. – Хотел сразу вручить, но засмотрелся на твои ноги.

Я закатываю глаза. Все же не нужно быть к себе такой строгой. У той впечатлительной девятнадцатилетней студентки, бегающей между столов с подносом, не было против него ни единого шанса.

– Заказывай все что хочешь, зайчонок, – подсказывает Роберт, глядя на то, как Поля сосредоточенно водит пальчиком по картинкам в меню. – Когда принесут, выберешь, что понравится.

Я вообще-то против такой расточительности. Через пару дней щедрый папа-либерал вернется к себе в столицу, а я в образе скупого диктатора продолжу запихивать в бедного ребенка овсянку.

Но, чтобы не портить вечер, стоически отмалчиваюсь. Как же это несправедливо, что ты весь год из кожи вон лезешь, чтобы быть классной мамой: отвозишь и забираешь дочь из садика, не спишь ночами, когда она температурит, в рабочее время украдкой выбираешь для нее игрушки и неделями ешь ненавистные макароны с сосисками, потому что Полина только их и признает… А Роберт приезжает дважды в год и за один вечер становится в глазах дочери героем, просто разрешая ей все.

– Тогда у нас стола не хватит, – глубокомысленно заключает Поля. – Лучше ты нас завтра еще раз сюда приведи. А то мама не очень любит готовить.

Если с ее первой фразой на моем лице проступило самодовольство, то от последней захотелось резко сползти под стол. Дети умеют неосознанно попадать по болевым точкам. Полина очень маленькая и худенькая для своего возраста, и я часто думаю, что причина кроется в том, что я действительно не люблю готовить и, скорее всего, делаю это из рук плохо.

Роберт мечет в меня озорной взгляд.

– Приведу, конечно. И послезавтра тоже.

– И послезавтра? – оживляется дочка, кокетливо поправляя сползшую набок корону. – Ты что, к нам в город переезжаешь?

– Не совсем. Но решил задержаться подольше, чтобы провести время с тобой и мамой.

Я подношу ко рту стакан с соком, чтобы прикрыть беззвучное фырканье. Во-первых, потому что Роберт зачем-то пытается впечатлить не только дочь, но и меня, а во-вторых, потому что официантка, принесшая фруктовую нарезку, кажется, напрочь забыла о причине своего появления, и влюбленными глазами следит за беседой отца и дочери. Вот парадокс, да? Мужчина с ребенком получает плюс сто к сексуальности, а все, что получает женщина – это гарантию того, что на прогулке в парке ни один брутальный самец ее не потревожит, и бонусом нелестное определение «баба с прицепом». Так что там с равноправием?

– Тогда нам нужна интересная программа, – веско заявляет Полина и, подняв взгляд на официантку, тычет пальцем в середину меню. – Мне спагетти и сосиски. Только без кетчупа.

Девушка отмирает и наконец опускает на стол поднос. Слава богу. Не знаю, сколько бы еще я смогла терпеть этот щенячий восторг в ее глазах.

– И все? – осведомляется Роберт, обнимая плечо дочери своей здоровенной смуглой пятерней. Помню, это было первое, на что я обратила внимание. Его сильные длинные пальцы. Я всегда терпеть не могла маленькие мужские руки. Наверное, потому что не люблю чувствовать себя Белоснежкой при гномах.

– Все, – подтверждает она. – Пусть мама что-нибудь закажет. А то она из-за работы часто кушать не успевает.

Теперь приходит мой черед посмотреть на нее с укором. И что это было? Решила поиграть в мамочку?

Полина шаловливо оскаливается, и я только сейчас понимаю, что она делает это точь в точь, как ее отец. А ты зачем меня так рано спать укладывала? Теперь у нас один-один.

– Маму, конечно, покормлю, – обещает Роберт и полностью переключает внимание на меня. – Давай я сам за тебя закажу, Рада? Доверишь мне выбор?

– Нет, не доверю, – со сладкой улыбкой отвечаю я. – К тому же, вряд ли в семейном кафе подают шашлыки.

В пабе, в котором я работала, он всегда заказывал только мясо – видимо, сказывался восточный темперамент. Сложно было удержаться и не съязвить.

Переключив внимание на официантку, чтобы лишний раз не попасть под обаяние его ироничной улыбки, я называю заказ: салат, кофе и ризотто. Я и правда в последнее время не успеваю нормально поесть, так что пусть столичный благодетель и меня как следует покормит.