Тверская, 8
Шрифт:
– Полно бога гневить, – укорила Марина. – Тебе отдохнуть нужно, вот что!..
Маня посмотрела на нее несчастными глазами.
– Вот я и приехала проситься, чтобы ты меня куда-нибудь отвезла! Ну, хоть в деревню, к Цезарю! Возьми меня с собой в деревню, а? Все русские писатели всегда творили свои шедевры в деревне!
– Гоголь творил в Риме.
– В Рим я сейчас не могу. У меня визы нету и настроения тоже нету! Как там Цезарь?
– Спасибо, ничего. Лапу поранил, и Матвей его с утра лечит.
– Лапа – это ужасно, – согласилась Маня. – Лапа долго будет заживать. А что делать, когда душа болит, а не лапа? А, Марин?
Марина посмотрела на нее:
– Работать, – и улыбнулась: – Работать, Манечка. А потом улететь на Камчатку, забраться на вулкан и смотреть на мир сверху. Я тебе точно говорю – это проверенный рецепт!
Они помолчали.
– Слушай, – сказала Марина Николаевна, – сейчас приедет писатель Анатоль Гросс, у него сегодня встреча в нашем магазине. Если ты хочешь его видеть, оставайся. Если нет, то смело можешь уезжать.
– Да, – согласилась Маня, – сейчас поеду. Чего мне на него смотреть! Он концептуалист и романист, а я невесть кто!
Марина вздохнула.
Вот и ее надо утешать, жалеть, подбадривать!
А кто станет утешать, жалеть и подбадривать Марину Николаевну Леденеву?! Ну, хоть кто-нибудь станет?!
– У меня корюшка есть, Мань! – заговорщицким голосом сказала она. – Матвей припрятал, а я нашла! И хоть он и говорит, что она только в марте хороша, а сейчас это уже не корюшка, но я тебе все равно выдам!
Маня Поливанова после того, как несколько лет назад побывала на Чукотке, за анадырскую корюшку готова была душу продать дьяволу.
– Да ты что?! – восторженным шепотом переспросила Маня и оглянулась на дверь, как будто за ней прятались злоумышленники, готовые наброситься и отобрать рыбку. – Как это вы до сих пор не съели?!
– Для тебя берегли. И давай, собирайся в Смоленск! В пятницу поедем, а в субботу мы там тебе встречу с читателями организуем! И всю твою хандру как рукой снимет, и может, даже блог не придется вести, или как он там называется?
– Да так и называется!
– Значит, сегодня жаришь корюшку, а в пятницу в Смоленск, и все будет хорошо. Поняла?
Поливанова покивала, что поняла.
Прижав к груди заветный зеленый мешочек, украшенный надписью «Книжный магазин „Москва“, в который сложили гостинец из Анадыря, совершенно утешившаяся Поливанова прочувствованно поцеловала Марину Николаевну, и каблуки ее зацокали в коридоре.
Заглянула Рита.
– Марина Николаевна, – сказала она, – прибыл Анатоль Гросс, и с ним его издатель. По-моему, они очень нервничают.
– Понятно.
– И еще...
– Что?
– Позвонили из Кремля.
Марина посмотрела на помощницу.
– Там президент сегодня какого-то арабского шейха принимает. У них переговоры, а потом банкет или фуршет, я не поняла. А после фуршета или банкета шейх собирается заехать к нам. Он утром из «Марриотта» ехал как раз мимо нашего магазина, и он ему очень понравился.
– Шейху? – переспросила Марина. – Наш магазин?
– Ну да. И он теперь собирается заехать. В Кремле интересовались, как работает книжный магазин «Москва»? По-прежнему до часу ночи, или нет.
– Книжный магазин Москва работает как обычно, – сказала Марина. – Мы все время работаем как обычно. Ты же знаешь.
Приемник на журнальном столике, что-то мурлыкавший все это время, вдруг принялся петь.
«Ты небо рисуешь синим, – расслышала Марина, – а серым рисуешь скалы. Затем мужчин, обязательно сильных, и женщин, конечно, слабых. Но небо лишь изредка сине, а серое вовсе не скалы, и, вот, приходится быть сильной. А хочется быть слабой».