Чтение онлайн

– Подожди секунду. – Элизабет подняла руку, удерживая мужа. – Дай я сначала проверю.

Гриффин пожал плечами и откинулся назад, а Элизабет спустилась вниз. Он услышал треск атмосферных помех, пока она настраивала радиопередатчик, а затем голос Элизабет, проговоривший в микрофон:

– Радио гавани Бермуда, радио гавани Бермуда. Радио гавани Бермуда, это яхта «Северанс».

– Яхта «Северанс», это радио гавани Бермуда, – ответил голос со станции в пятнадцати милях к югу. – Переходите на волну шесть-восемь, пожалуйста, и будьте готовы принимать передачу.

– "Северанс" переходит на шесть-восемь, – сказала Элизабет, и потом наступила тишина.

Гриффин услышал небольшой всплеск у кормы судна. Он посмотрел за борт и увидел с полдюжины серых бычков, толпящихся у клочка желтых саргассовых водорослей и вырывающих друг у друга крошечных рачков и других существ, которые укрылись у плавающих стеблей и пузырьков. Гриффину нравились саргассовые водоросли, так же как нравились буревестники, которые говорили ему о свободе, и акулы, которые говорили ему о порядке, и дельфины, которые говорили ему о Боге. Саргассы говорили ему о жизни. Они путешествовали по воде, гонимые ветром, и несли пищу мелким животным, которые становились пищей для более крупных, и так далее по всей цепи питания.

– Яхта «Северанс», радио гавани Бермуда... передавайте.

– Хорошо, Бермуда. Мы идем под парусами на север, к Коннектикуту. Мы бы хотели узнать прогноз погоды. Конец передачи.

– Хорошо, «Северанс». Барометр показывает три ноль запятая четыре семь, давление устойчивое. Ветер юго-западный от десяти до пятнадцати с переходом на северо-западный. Волнение от трех до пяти футов сегодня вечером и завтра, ветер северо-западный от пятнадцати до двадцати. Возможны отдельные ливни в открытом море. Конец передачи.

– Большое спасибо, Бермуда. «Северанс» принимает на шестнадцати.

Элизабет вновь появилась из люка и сказала:

– Жаль.

– Мне тоже.

– Предполагалось, что все закончится по-другому.

– Вот именно.

А предполагалось, что яхта будет идти под южным ветром вдоль всего побережья и, когда они пройдут мыс Монток, а впереди появится остров Фишерс, а чуть дальше – гавань Стонингтона, они поднимут все треугольные флажки, вымпелы и флаги всех стран, яхт-клубов и портов, в которых побывали за последние полгода. Лишь только они достигнут Стонингтонского волнореза, ветер слегка изменит направление и подует на восток, и они торжественно прошествуют через всю гавань с гордо и красиво развевающимися флагами. Их дети будут ждать на причале с матерью Элизабет, сестрой Гриффина и ее ребятами, и они разопьют бутылку шампанского, а затем выгрузят с яхты все свои вещи и вручат ее агенту для продажи.

Одна глава их жизни закончится, и начнется следующая. При всех развевающихся флагах.

– Еще есть надежда, – проговорил Гриффин. – В это время года северо-западный ветер долго не держится. – Он помолчал. – И лучше бы не держался, или мы останемся без горючего и будем лавировать туда-сюда, пока не умрем от старости.

Он повернул ключ и нажал кнопку включения двигателя. Четырехцилиндровый дизель не был особенно шумливым, но Гриффину казалось, что он грохотал, как локомотив. Двигатель не слишком загрязнял воздух, но Гриффину запах выхлопа напоминал смог Манхэттена.

Элизабет проворчала:

– Господи, я ненавижу эту штуку.

– Это машина. Как ты можешь ненавидеть машину? Она и мне не нравится, но я не могу ее ненавидеть. Невозможно ненавидеть машину.

– А я могу. Я потрясающе выглядящая личность. Ты сам недавно так сказал. Это есть в Конституции. Потрясающе выглядящие люди могут ненавидеть, что хотят. – Она усмехнулась и прошла к носу яхты, чтобы убрать кливер.

– Считай, что нам еще повезло, – крикнул Гриффин вслед жене. – Мы долго шли под парусами. Теперь немного пройдем на двигателе.

– Я не хочу считать, что нам повезло. Я хочу быть злой и разочарованной и хочу, чтобы меня баловали. И я была бы довольна, если бы ты тоже разозлился.

– На что мне злиться? – Увидев, что кливер спущен, Гриффин прибавил скорость и направил нос судна по ветру, который к этому времени начал свежеть. Масляная гладь стерлась с длинных валов и сменилась пестротой маленьких волн. – Я сожительствую с самой красивой сумасшедшей женщиной в Атлантике, у меня есть судно, стоящее достаточно, чтобы дать мне возможность потратить год в поисках приличной работы, и я начинаю чувствовать возбуждение. Чего еще может желать парень?

Элизабет перешла на корму и занялась фотом:

– Так значит, вот в чем дело. Ты настроен пофлиртовать.

– Вот именно, – подтвердил Гриффин. Он поднялся и помог жене справиться с большим парусом, при этом ногой управляя яхтой, чтобы держать нос по ветру. – Но тут одна небольшая проблема.

– Какая? – Элизабет стояла на одной ноге, а пальцами другой выписывала круги на икре мужа.

– Нужен кто-то, кто управлял бы судном.

– Включи авторулевой.

– Прекрасная мысль... если бы он у нас был.

– Да-а. Я думала, что если высказать желание, то оно превратится в реальность.

– Ты ненормальная, – заявил Гриффин. – Великолепная, но чокнутая.

Он наклонился между складок паруса и поцеловал жену. Потом дотянулся до каната, чтобы закрепить полотнище. Нога его соскользнула со штурвала, и судно вильнуло от ветра. Волна ударила в корму с правого борта и плеснула холодными брызгами по ногам Элизабет. Женщина взвизгнула.

– Хорошая работа, – воскликнула она. – Ты точно знаешь, как утопить романтические чувства.

Гриффин повернул штурвал вправо и привел нос обратно по ветру. Движение яхты теперь стало неприятным – она вступила в полосу неровных волн.

Гриффин предложил:

– Может, лучше подождать более благоприятного ветра?

– Ну что ж, рада узнать, что у тебя добрые намерения.

Элизабет улыбнулась, повиляла задом и спустилась в люк.

Гриффин посмотрел на запад. Солнце достигло горизонта и превратилось в оранжевый шар, скатывающийся за край мира.

Нос яхты зарылся в волну, поднялся и тяжело плюхнулся в следующую. Брызги понеслись по корме, как ледяной дождь. Гриффин продрог и уже собирался крикнуть Элизабет, чтобы она принесла ему непромокаемый плащ, как она появилась с чашкой кофе, одетая в свой собственный плащ.