Шрифт:
Девушка на сцене, в белом простеньком платье и венком из полевых ромашек на голове, слегка хрипловатым голосом протяжно и чуть заунывно исполняла бесхитростную старинную песенку «Валентинов день». А в переполненном зрителями актовом зале школы только чье-то простуженное дыхание нарушало звенящую тишину.
Глаза девушки сияли небесным светом, и даже слезы не могли притушить его. Незряче смотрела она в зал – а видела, казалось, то далекое и непонятное уму человеческому, что открывается порой только безумцам. И зрители, завороженные этой тайной, затаив дыхание, переживали за свое собственное бессилие помочь ее горю.
И среди них был юноша, который любил ее – девушку с небесными глазами, умирающую на сцене. И даже когда зал взорвался аплодисментами, он оставался все таким же безучастным на вид, словно был в этот миг далеко-далеко отсюда, в той ирреальности, в которую звала за собой их всех юная пророчица, но куда дошел и заглянул в бездну он один.
А юная артистка в это самое время стояла за кулисами и, закрыв глаза, вслушивалась в шум, который глухо, словно отдаленный расстоянием морской прибой, доносился из зрительного зала. Ее собственное сердце частыми сильными ударами разрывало ей грудь, и впору было его удержать, чтобы не случилось непоправимого, но ей сейчас хотелось этой боли, потому что именно она и была единственным и самым осязаемым для нее ощущением счастья. Боль в это мгновение была благом, и девушка даже радовалась ей и ее силе.
Кто-то подошел, обнял ее за плечи и поцеловал в щеку, всю в крошечных капельках невысохших слез.
– Милый мой друг, ты рождена для сцены, – пророкотал за ее спиной могучий, уверенный в себе голос. Это был руководитель их школьного драмкружка. Актер из местного городского театра, он подрабатывал в их школе, пытаясь обеспечить безбедное существование своим чадам, многочисленным и любимым. Высокий, с благородной сединой на висках мужчина легко развернул ее к себе, заглянул в жарко запылавшее лицо. – Тебя ждет великое будущее, поверь мне, старому, когда-то тоже небесталанному, актеру. «И, в гроб сходя, благословил…»!
Девушка чувствовала, как его сильные руки нежно и властно обнимают ее, и понимала, что ради второго его поцелуя она готова выйти на сцену и сыграть еще раз, на пределе человеческих сил, но уже не будет счастлива, ни сейчас, ни когда-либо в жизни, потому что этот человек все равно никогда не полюбит ее – так, как ей бы хотелось, как ей необходимо, а значит, все будет бессмысленно и напрасно…
Мужчина задержался на миг перед дверью с табличкой «Строительно-монтажное управление». Затем решительно постучал и вошел.
Белокурая молодая женщина сидела за большим столом, заваленным грудой бумаг. Она подняла усталые глаза на вошедшего и спросила:
– Вы ко мне?
Он стоял молча и смотрел в ее глаза. И что-то смутное, еще не осознанное, волновало его сердце. И все никак не мог собраться с мыслями, чтобы понять для себя самого: зачем он здесь.
– Вам кто нужен? – уже нетерпеливо переспросила женщина. Она была занята, судя по всему, скорее своими личными заботами, но именно поэтому присутствие чужого человека в тесном кабинете, где от стены до стены можно было дотронуться распахнутыми руками, ей мешало и даже раздражало.
– Вы, – наконец решился он, словно с головой в омут.
– Зачем? – непоследовательно удивилась женщина. – Да отвечайте же, в самом деле, кто вы?
– Я? – начал он и запнулся на полуслове.
Действительно, кто я, подумал мужчина, не безумец ли. В поисках вчерашнего дня забрел на свет чужого костра.
– Я шел по улице, – он начал рассказывать все с самого начала. Так казалось проще подойти к главному. – И внезапно в толпе увидел ваши глаза. Все спешили куда-то, с деловыми лицами. Да и ваше лицо пряталось под маской делового человека. И вдруг я разглядел у этой маски печальные глаза. Они что-то напомнили мне. Но что? Я понял, что если не получу ответа на этот вопрос, это измучит меня. Я подумал, что если не пойду за вами и не узнаю, кто вы, то это будет самой главной ошибкой моей жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.