Труба Иерихона
Шрифт:
Да, я помнил, что еще албанцы, встречая Олбрайт, расписали стены надписями: «Американский президент – король всего мира!» Возможно, то была инициатива самих албанцев, хотя подозрительный Сказбуш и здесь видит работу специально засланных агентов… или хотя бы самих албанцев, работающих на ЦРУ. Мне это до лампочки, не люблю увязать в деталях, ибо за рассматриванием листьев перестаешь замечать контуры леса. Главное, что Империя перешла в наступление по всему фронту.
Но немаловажно и то, что Россия перестала отступать по всем фронтам. А кое-где решается на контратаки. Как вот эта новая идея «Встретил юсовца – убей!», проповедуемая… правда, исподтишка по всему миру.
Мир вступил в новую фазу конфликта.
Мирошниченко поспешно положил на стол перед Кречетом листок:
– Только что получено заявление госдепа Империи. Они полагают, что задача, поставленная перед экспедиционным корпусом, выполнена полностью! Поэтому корпус отзывается на базы постоянной дислокации. Уже готовят торжественную встречу, ордена, награды…
По кабинету прокатился полувздох облегчения, полумат. Металлические шторы, казалось, мгновенно превратились в мягкие, уютные, домашние. Коломиец вздохнул, Коган потер ладони, а Яузов, напротив, злобно прорычал:
– Как эти сволочи умеют любое поражение превратить в победу!
– Мастера, – согласился Забайкалов с завистью. – Это у нас даже победы обязательно обгадят, вываляют в грязи. Я не знаю, куда смотрят Сказбуш и Егоров…
– А в чем дело? – насторожился Егоров.
– Да так… На телеканале, который, кстати о бабочках, принадлежит государству, телеведущий распространялся о том, что Александр Матросов просто поскользнулся на молодом льду и потому лишь брякнулся на амбразуру!.. И что вдрабадан пьяный Гастелло совершенно случайно на колонну немецких бензовозов… И про геройски погибших панфиловцев молол какую-то гадость.
– Сволочи, – прорычал Яузов.
– Враги, – уточнил Сказбуш и достал блокнот.
– Хуже, – возразил Кречет. – Если бы иностранные шпионы, а то свои же стоеросовые идиоты! Которых хлебом не корми, только дай поразоблачать, обгадить, принизить, втоптать в грязь наше знамя, наши святыни, наше имя…
Дыхание его участилось, кожа на скулах натянулась до скрипа. Сквозь мясистое лицо немолодого человека внезапно выглянул молодой и свирепый боец, который сам на амбразуры и под танки, но, уцелев, не утратил ни ярости, ни жажды отдать себя до последней капли крови своему роду, племени, народу.
Яузов в сомнении покачал головой:
– Не знаю, не знаю… Правильно ли, что даже не заявили протеста? Они ж, по сути, совершили вооруженное вторжение!.. А мы смолчали. Эти сволочи целую деревню уничтожили, а мы снова смолчали!
Кречет вздохнул, огромные кулаки сжались до скрипа кожи. Сказбуш обронил:
– Молчание выглядит более… зловеще. К протестам они готовы. У них заготовлена целая куча объяснений, оправданий, контробвинений, доказательств ущемления в России прав человека… Позвольте напомнить, когда террористы однажды захватили наших дипломатов в Ливане и что-то потребовали, мы захватили их людей и молча начали присылать им отрубленные головы и… Марина Павловна далеко?.. и другие пикантные части тел. Те тут же отпустили наших. И больше никогда не трогали. Виктор Александрович жестоко и очень неинтеллигентно, но… прав: давно пора было повернуться к ним своей азиатской рожей. Вот только сейчас – повернулись. И эти с авианосцами тут же отступили. Не только потому, что за уничтоженную дальневосточную деревню придется оправдываться перед мировым сообществом…
Кречет хлопнул ладонью по столу.
– Да все понятно, – сказал он резко. – Но они зря надеются, что отступили временно… И только здесь. Цивилизация слишком долго отступала перед варварами. Но теперь эти… узнают, что цивилизованные еще не разучились… убивать!