Трофейщик
Шрифт:
– Это не Земляничная горка?
– Да вроде, все ее так называют.
Пьянь пошла своим чередом. Мужики замолотили языком.
За земляничную горку я купил себе машину. Одни кинжалы СС и палаши стоили у коллекционеров столько, что можно было каждому из пяти копал год не работать. С конца 1941 г. и до середины 1942 г. немцы хоронили свих элитных товарищей еще в гробах при полной амуниции и вооружении. Прекрасные "парабеллумы" так хорошо сохранились, что мы тут же их пристреляли. Все бляхи, значки, ордена, каски - все что представляло интерес для продажи, мы собрали и либо продали, либо спрятали по своим базам.
Но начиная со второй половины 1942г., немцы хоронили своих кое-как. Без гробов, без оружия, иногда даже без всего. Редко удавалось сорвать даже паршивый крестик с прогнившего трупа.
Следующий год мы искали блиндажи и землянки. Перелопатили тысячи кубометров земли. И все же нашли их. В большой землянке, раздавленной накатами бревен, от взрыва бомбы, находились два ящика с документами, которые потом и прочел Горбатый.
КОПАЛЫ
Август. 1988 г.
За мной следят. Это я обнаружил, разъезжая на машине по городу. Тут же предупредил всех наших. По цепочке ребят мне пришел заказ на десять "вальтеров". Деньги предложили бешеные. Решил рискнуть.
В районе Мги, во время войны, была жуткая бойня. Прошло столько лет, а следы войны разбросаны и проступают повсюду. То из размытого склона, выглядывает ржавый ствол пулемета или проявляются человеческие кости, то подрывается внезапно, на сто раз хоженой тропе, человек, а то в огородах садоводы выкапывают черепа, каски и разные весточки войны. Вообще, дачные участи все больше и больше расплываются по местам боев.
Вот и сейчас, я пробрался к своей скрытой базе, а шум машин и визг пил напоминают, что рядом человеческое жилье. Место раскопа не узнать. Все заросло травой. Даже лопату, завернутую в полиэтилен, я нашел с трудом. Расстелил большой лист полиэтилена и начал на него складывать аккуратные кубики дерна и выбрасывать землю и песок. Это все для того, чтобы не оставлять следов за собой.
Наконец появился черный провал, дыхнувший на меня залежалым воздухом и гнильем. Прежде всего освещаю фонариком потолок и с облегчением обнаруживаю, что бревна переката еще держат, хотя и прогнулись. Вся землянка забита ящиками, натасканными в разное время мной и Горбатым из складов, блиндажей и других раскопанных землянок, а также барахлом: касками, противогазами, оружием всех систем, цинками и прочей мелочью.
Выбираю небольшой ящик и выволакиваю его на воздух. Внутри лежат по десять штук, слева и справа, аккуратно проложенные войлоком, "вальтеры". Масло немножко загустело на них, но стрелять можно, хоть сейчас. Достаю ветошь из рюкзака и обматываю десять пистолетов в виде куколок, потом складываю их в рюкзак. На дне ящика, в гнездах, уложены запасные обоймы, завернутые в промасленную бумагу. Беру также десять штук и завернув их, бросаю в рюкзак.
Ящик уношу на место. Между ящиками с гранатами лежит офицерская сумка, которую я давно хотел взять. В ней карты, где наши разведчики отмечали объекты неприятельских позиций. Я ее нашел еще в 1984г. в осыпавшейся землянке, здесь недалеко, где она преспокойно висела на стене. Эту сумку я тоже отправил в рюкзак.
Теперь пора все закапывать в обратом порядке. Трамбую землю сапогами и закладываю дерном, кубик к кубику. Все. Помятую траву, посыпаю табаком. Завтра это место будет не узнать.
Их я услышал сразу, вдали зашипела на приеме радиостанция. Я сразу же упал. Ползком, извиваясь между деревьями и кустами, пробрался на звук. У дороги два милиционера с короткоствольными АК, прижавшись к деревьям, изучали лес. За дорогой "козел", запрятанный в кустах, шумел звуками эфира.
– Тише, ты, - зашипел один из милиционеров в сторону машины.
Звук убавился. Я пополз от этого места к изгибу дороги и напоролся на второй пост, тоже с двумя милиционерами. Отползаю назад, между постами и, забравшись в яму, жду момента.
Прошло минут 30. Из машины выскочил офицер.
– Цепью!
– заорал он.
– Пошли цепью, направление - Гнилое болото.
Милиционеры вышли из-за деревьев и стали рассредотачиваться. Один подошел ко мне так близко, что его сапог можно было достать рукой, но на мое счастье он смотрел в сторону леса.
– Пошел!
– опять заорал офицер.
Цепь стала углубляться в лес. Я подождал немного и бросился бежать через дорогу, в направлении поселка.
– Вот он!
– заорал чей-то голос со стороны, спрятанной машины.
– Назад, мать вашу! Все назад!
Кусты хлестали по бокам. Я несся, как мог и понял, что с таким тяжелым рюкзаком мне далеко не убежать. Вот и поселок. Я помчался через него, мимо домов, участков, изумленных людей и детей. Появился дохлый забор, я рванул через него, потом через другой и только перемахнув через третий, свалился у большого парника.
Напротив парника стоял дом, обшитый вагонкой. На крыльце сидела девушка с длинной, светлой косой и ошалело смотрела на меня.
– Простите меня, - выдохнул я.
– Не могли бы вы меня спрятать? За мной гоняться...
Где-то раздался топот и голоса, бегущих людей. Я не докончил говорить и бросился в парник. Скинув рюкзак, упал между вытянувшимися кустами помидоров.
– Гражданка, вы не видели здесь мужчину с рюкзаком?
Топот остановился.
– Да, видела, - пропел мелодичный голос.
Сердце у меня упало. Я чуть не застонал.
– Он выскочил здесь и побежал по дороге туда, в сторону озера.
Шум бегущих людей стал удаляться.
– Они ушли. Вы можете встать и пройти в дом.
Девушка стояла на пороге парника.
– Спасибо.
– Меня зовут Оля.
– Спасибо Оля. Меня зовут Юра.
Мы вошли в дом.
– Вы сбежали откуда-нибудь или...
– она замялась.
– Не сбежал, не убил, не украл. Я копатель кладов.
– Неужели милиция из-за этого устраивает облавы на одного человека?
– Я копаю остатки войны.
– Так вы трофейщик?
– Вроде этого.
– Теперь мне все понятно. Брат удивлялся, чего это милиция сегодня разъездилась, а это оказывается все из-за вас.