Чтение онлайн

Марио де Спаданте сказал, что кое-кого следует повесить. Правда, Годдарда в этом списке пока нет, это уж точно! О Господи! Ведь он – ключевая фигура; именно он составил проекты, назвал цифры, по его данным принимались решения. Кем – Годдард не знал, но без него ничего бы не было. Именно он – тот краеугольный камень... Краеугольный камень.

Впрочем, за вниманием и уважением скрывалось презрение – Годдард знал. Презрение к человеку, который мог только предлагать, ничем не располагая...

«Счетовод»... Именно так назвал его Марио де Спаданте. Пусть!.. Зато «счетоводов» не вешают.

Проголосовав, Годдард остановил машину. Он уже принял решение: сейчас он вернется в контору, отберет самые важные документы, аккуратно уложит в портфель и отвезет домой.

На сей раз ему нужны только цифры. Цифры «Дженис», не имена. Теперь он знал, что с ними делать. Человек должен сам заботиться о себе.

Выйдя из машины, Тривейн вошел в фойе отеля. Он обещал Сэму Викарсону, что встретится с ним у него в номере. Но сначала нужно поговорить с Боннером. Независимо от того, что он узнает от своей команды сегодня вечером, ему необходимо вернуться самолетом Пейса в Вашингтон. А затем, уже в зависимости от информации о Маноло, Джемисоне и Студебейкере, отправиться из Вашингтона сначала в Нью-Йорк, а потом – в Чикаго.

Митчелл Армбрастер... Арон Грин... Йан Гамильтон...

Как ни крути, пора использовать Пола Боннера.

Майор ждет его в коктейль-холле, и нужно постараться, чтобы встреча была короткой.

Надо довести до конца это дело, убедить Вашингтон – при помощи Боннера – в законности его временного отсутствия в подкомитете. Впрочем, был и другой аспект проблемы.

Как бы там ни было, он сам участвовал в таких же манипуляциях, которые призван был выявлять, – в рассчитанной и намеренной лжи. Тривейн пытался оправдать себя, повторяя, что вступил в игру без какого-либо денежного интереса. Но ведь кроме денежных, были еще и другие «интересы», и весьма значительные. Да, в деньгах он не нуждался... Но вдруг все силы, которые кто-то вкладывал в добывание денег, он тратил на достижение иных, но тоже личных целей? Однако решение было принято, что теперь думать? Ясно одно: это один из самых трудных периодов в его жизни.

Шесть лет назад Филис обследовали в больнице. Маммографии тогда еще не было, а ее беспокоило уплотнение в груди. Эндрю помнил, чего ему стоило тогда выглядеть уверенным, зная, что возможно самое худшее и что дети, видя его страдания, тоже будут страдать.

И вот сейчас, шесть лет спустя, в похожей ситуации окажется Пол Боннер: он получит смутный диагноз, подернутый туманом, полный сомнений и всевозможных предчувствий. А затем последует и просьба: не сможет ли он присутствовать на встречах подкомитета с двумя субподрядчиками «Дженерал моторс» и «Локхид», которые пробудут в Денвере еще несколько дней? Боннеру просто необходимо быть там – для «солидности»: ведь Сэм Викарсон еще слишком молод, а Алану Мартину не хватает уверенности. И, конечно, вместе с майором будут его помощники.

Если он согласится, то Тривейн сможет вернуться к жене – Филис в четверг должна лечь на обследование. Деталей никто не знает, даже Сэм и Алан, даже те двое из «1б00». А в понедельник он вернется в Денвер...

Когда с выпивкой было покончено, Тривейн вдруг обнаружил, что не может смотреть майору в глаза. Весь вечер Боннер был сама любезность, лез вон из кожи, чтобы отвлечь Тривейна от грустных мыслей.

«Боже мой! – подумал Тривейн. – В этой нации ярлыков этот человек – мой враг. Но загляните ему в глаза – в них страх. Страх за меня».

Пол Боннер медленно шел по коридору к своему номеру. Он отпер дверь и захлопнул ее с такой силой, что висящие на стене две дешевые репродукции – свидетельство полного отсутствия вкуса у владельца отеля – задрожали. Подойдя к бюро, он взял стоявшую на нем бутылку виски и сделал большой глоток. Затем, переведя дыхание, допил все до дна и отбросил пустую бутылку. Может, провести остаток дня в номере, заказав еще бутылку спиртного?

Тогда будет легче разгадать эту шараду? Эх, нужно было схитрить при утренней встрече с Аланом Мартином и Сэмом: выведать у них всю подноготную об этих субподрядчиках в Денвере.

Дерьмо! Все эти бобры – просто дерьмо! А самый главный играет в грязную игру! Никогда бы не подумал, что Тривейн опустится до такого! Можно понять, когда женщин используют в делах по доставке оружия, контрабанды и наркотиков, но так... Играть на самых деликатных, святых чувствах! Нет, здесь нет и намека на порядочность или силу...

Со стаканом в руках Боннер грузно опустился на кровать и попросил телефониста соединить его по личному номеру с бригадным генералом Лестером Купером.

Чтобы сообщить главное, ему хватило меньше минуты:

– На этот раз прикрытие – его жена. Он сказал мне, что летит на восток, чтобы быть рядом с ней. А она вроде бы должна лечь на обследование в частную клинику... Подозрение на рак... Только это ложь!

– Уверены?

– На все сто, – ответил Боннер, допивая содержимое своего стакана.

– Почему? Это уж слишком...

– Потому что потому. – Боннер понимал, что говорит с начальством чересчур резко, но сдержаться не мог: возмущение Тривейном приобрело личный характер. – Алан Мартин исчез полтора дня назад, Сэма Викарсона невозможно найти уже два дня. И никаких объяснений! На все только один ответ: дела подкомитета! А сегодня я наткнулся на Майкла Райена в Бойсе. Что-то затевается, генерал, и это дурно пахнет!

Купер немного помолчал, а когда заговорил вновь, то даже по телефону Боннер почувствовал, что тот испуган:

– Мы не имеем права на ошибку, Боннер...

– Ради Бога, какая там ошибка, генерал! Я слишком опытен в таких делах, повидал на своем веку всякое. Тривейн что-то вынюхивает. И нагло врет нам. Видели бы вы; как он прятал глаза, когда со мной разговаривал!

– Нам нужно знать, где находятся те трое, майор... Попытаюсь разыскать, их через аэропорты.

– Оставьте это мне, генерал, – попросил Боннер, зная, что любителей из Пентагона лучше не подключать. – Здесь сходятся шесть линий, я выясню, по какой они улетели...

– Звоните сразу, как только что-нибудь узнаете, майор. А я установлю наблюдение за его женой. Вдруг он на самом деле покажется у нее...

– Зря потратите время, сэр, – буркнул Боннер. – Она такая же, как ее супруг. Уверен, что люди из «1600» под присягой покажут, что она действительно уехала на обследование... Наверняка этот тип обо всем позаботился. У него под ногами зыбкая почва, он будет осторожен...

Сэм Викарсон склонился над столом. Тривейн сидел в кресле.