Шрифт:
Валентин Викторович Лавров
Триумф графа Соколова
Павлу Николаевичу ГУСЕВУ — талантливому издателю, великолепному коллекционеру и охотнику — посвящается
Автор
НОВЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЗНАМЕНИТОГО СЫЩИКА
Вместо предисловия
Головокружительные похождения графа Соколова весьма пришлись по вкусу читателям. Две предыдущие мои книги — «Граф Соколов — гений сыска» и «Железная хватка графа Соколова» — пользуются невероятным успехом, выдержали несколько переизданий. Видимо, удальство, исключительная сила, бесстрашие нашего сыщика весьма отвечают вкусам русского характера.
На российской земле этот атлет-красавец стал не менее популярен, чем Шерлок Холмс на берегах Темзы.
В фешенебельных ресторанах появилась паровая стерлядь, фаршированная икрой и крабами «по рецепту графа Соколова», в радиоэфире звучат песни «Гений сыска Соколов», российский радиотеатр на волне «Говорит Москва» возродился многосерийной постановкой «Граф Соколов — гений сыска».
Все это подвигло автора создать настоящую, уже третью книгу о сыщике. Благо, историческая основа, на фоне которой развиваются события романа — празднование 50-летия российского земства, политический террор, тайная подготовка европейских держав к мировой войне, — документальны и уже сами по себе любопытны.
Глава I
ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
Эти события в свое время наделали много шума и потрясли умы обывателей. Все началось в декабре 1913 года, незадолго перед Рождеством Христовым. Последним счастливым Рождеством великой и богатой Империи…
Близился полувековой юбилей создания в России земства. Государь, признавая великую заслугу земства перед престолом и Отечеством, приказал со всевозможной торжественностью отметить славную дату. Она пришлась на 8 января 1914 года.
Пышные празднества готовились по всей России — в городах губернских и уездных, в селах и деревнях.
Но главный бал, понятно, намечался в Зимнем дворце.
И тут из надежных агентурных источников стало известно: силы, именующие себя революционными, задумали еще не виданные по жестокости террористические акты. Но главное, они решили воспользоваться случаем для покушения на Государя и его близких.
Дабы принять необходимые меры безопасности, программу праздника составили в министерстве внутренних дел.
Товарищ (заместитель) министра, командир Отдельного корпуса жандармов Джунковский созвал совещание. Лучшие полицейские умы были приглашены в Петербург.
Среди самых уважаемых гостей стал гений сыска — граф Соколов.
И его вновь ожидали суровые, еще не виданные испытания.
Бесплатное зрелище
К десяти утра к министерству внутренних дел, противно и непривычно для обывателей фырча в морозном воздухе синим вонючим дымом, то и дело подъезжали лакированные автомобили. Разлетаясь по наезженной мостовой и стуча полозьями, обитыми железными полосами, подкатывали сани, запряженные сытыми рысаками.
Ротозеи толпились на некотором отдалении, сдерживаемые строгими городовыми:
— Осади назад!
То и дело прибивались любопытствующие:
— По какой причине народ взбудораженный и такое собрание?
Какой-то мастеровой, с торчащими красными ушами из-под меховой фуражки, весело кричал пьяным голосом:
— Начальство собирается — самое главное. Желают опять всех заключить в крепостное состояние. Потому как от свободы только разброд и в умах волнение!
Старушка в шерстяном платке поверх шубейки согласно замотала головой:
— Дай-то Бог! Помню, прежде как что — на конюшню и по заднице, и по заднице — так народец шелковый ходил и начальство трепетал. А теперь — тьфу! Одно нахальство…
Купец в потертой лисьей шубе согласился:
— Это, бабушка, ты правильно говоришь — нынче все врассыпную пошло. Нельзя вожжи распускать, наш народец узду уважает. Самый раз крепостное состояние вернуть…
Маститый старик с солдатским Георгием на зипуне и костылем под мышкой степенно возразил:
— Зачем народ смущать? Крепости обратно быть невозможно, потому как кормить крепостных некому. Баре сами в упадок произошли.
— Твоя правда, дедушка, — согласился купец. — Теперь хорошо бы всех студентов и революционеров — в рудники. Или на остров.
— И то, — помотал головой солдат. — Истинно аспиды гнусные. Пусть на Сахалине козни чинят, клопов выводят.
— Про студентов, любезные, вы упомянули по собственной серости, а вот революционеров надо бы в бараний рог скрутить! — произнесла важная дама в дорогом манто до пят, странным образом затесавшаяся в простонародную толпу. — Глядите, господа, авто катит. Ба, это министр Маклаков собственной персоной! А с ним его правая рука — Джунковский. Замечательная личность!
— Это который в Москве губернаторствовал? — тоном знатока произнес купец. — Сказывают, в небо на аэроплане вздымался. Бедовый генерал. В Белокаменной всякую шантрапу под корень перевел. Государь приказал: переезжай, мол, голубчик, к нам в столицу, оборудуй как в Москве — прижми к ногтю жидов и революционеров. Теперь здесь старается.
— Батюшки, глядите, а кто этот почтенный будучи? На саночках который подлетел? — ахнула старушка, раздвигая на лице платок. — Ростом — каланча, а ликом — что тебе герой.
Толпа восхищенно задышала:
— Министр ему головой еле до плеча дотягивает!
Дама ахнула:
— Так это знаменитый граф, гений сыска… Невероятно! Буду рассказывать: живьем Соколова видела! Ведь не поверят.
Мастеровой заломил фуражку на затылок, с восторгом крикнул:
— Точно, он самый — Соколов! Я его на английском боксе в Манеже наблюдал. Как вмазал, так у его супротивника голова отвалилась. Страсть, да и только!
— Да врешь небось? — с сомнением покачал головой купец. — Если бы, к примеру, топором…