Чтение онлайн

Павлыш вернулся к диванам и сел.

– Я вас вчера не видел.

– Когда вы прилетели, я была на вахте. Меня зовут Гражиной.

– Я кошек видел. В пустой оранжерее.

– Вот где никогда не была, – сказала Гражина. – Я не романтик.

В голосе ее прозвучала снисходительность к новичку.

Девушка снова нырнула, быстрее, чем Павлыш успел придумать достойный ситуации ответ.

Когда она вновь появилась на поверхности, Павлыш спросил:

– Вы биолог?

– Гравитация, – ответила Гражина.

– А как вас называть, если коротко?

– Гражина мне нравится, – сказала она. – Короче не надо.

– Длинно.

– Ничего, не успеете утомиться. Я завтра улетаю.

Гражина подплыла вновь к бортику. Павлыш увидел, какие у нее длинные пальцы. Просто удивительные длинные пальцы. А ногти обрезаны коротко.

На щеке, под левым глазом, тонкий шрам. Губы мягкие и подвижные. Уголки их все время вздрагивают.

Глаза Павлыша выхватывали детали лица, фигуры – кусочки мозаики строились в портрет, который, если бы они остались на корабле еще надолго, не имел бы почти ничего общего с первым впечатлением.

– Этот год, – сказала Гражина, – пролетел мгновенно. Честное слово. Где-то в середине стало тоскливо – все-таки мы очень оторваны. А сейчас – вы не представляете, как не хочется улетать.

– А если бы вам предложили – оставайтесь еще на срок?

– Нет, не осталась бы, – ответила Гражина.

Тут Павлыш понял, что у нее зеленые глаза. Темные мокрые ресницы затеняли их, и потому они сначала показались Павлышу куда темнее.

– Жаль, – сказал Павлыш. – Чем больше народу, тем интереснее.

– И без меня достаточно, – возразила Гражина. – Сколько в вашей смене?

– Тридцать два.

– В нашей было тридцать шесть. Но мне не повезло.

– Ага, – Павлыш сразу сообразил, что она имела в виду.

Еще тринадцать лет «Антею» лететь до звезды. Еще тринадцать смен. Тринадцатая будет самой счастливой. Именно тем космонавтам будет суждено спуститься на планету, завершить труд тысяч людей и полутораста лет.

– Ничего, – сказал Павлыш. – Мы с вами будем еще не очень старыми. Мы там обязательно побываем.

– Там нам нечего делать, – сказала Гражина. – На планете нужны совсем другие специалисты.

– Почему? Двигатели будут нужны. И кабины будут нужны.

– Вы кабинщик?

– Медик-кабинщик.

– Редкое сочетание. Какой курс?

– Четвертый. А вы?

Гражина вылезла из воды.

– Дайте полотенце, – сказала она.

Полотенце лежало рядом с Павлышом.

Тот быстро поднялся, протянул полотенце. Она начала вытирать волосы, и Павлыш понял, что глаза у нее не просто зеленые, а очень зеленые.

– Я уже старуха. Я в аспирантуре. Мне двадцать три года.

– Ну и что? Разница в три года. Несущественно, – ответил Павлыш.

Гражина засмеялась. Она так сильно смеялась, что руки с полотенцем опустились, и Павлыш увидел, как изменилось ее лицо. Мокрые волосы, что прижимались к голове, сейчас, подсушенные полотенцем, превратились в пышную гриву. И лицо стало меньше. Только глаза не уменьшились.

Она бросила полотенце на диван, взяла оттуда халатик, накинула его, сунула ноги в туфли.

– К обеду не опаздывайте! – сказала она. – Сегодня прощальный обед.

– Ну что вы!

– Не забудьте сумку. Что там у вас?

Гражина была бесцеремонна, но Павлыш не обижался.

Ее бесцеремонность была личной связью между ними.

Только человек, который тебе не чужой, может спросить, что у тебя в сумке.

– Я был в пустой библиотеке, – признался Павлыш, – и взял там кассеты.

– Я тоже раньше туда ходила. Все наши ходили. Я подозреваю, что когда-то там нарочно оставили массу интересных кассет, чтобы устроить нам дополнительное приключение. Что вы взяли?

Павлыш пожалел, что не взял ни одной книги Достоевского или Маркеса.

– Так, – сказал он, – приключения.

– «Звездный рейс»?

– «Подводный мир». Я пропустил несколько серий.

– Не смущайтесь, курсант. Я не спросила, как вас зовут.

– Слава. Слава Павлыш.

– Вот видите, Гражина вам не нравится, а Слава мне нравится. Так вот, Славик, я должна вам признаться, что сама еще два месяца назад вытащила из той библиотеки третью и четвертую серии «Подводного мира», несмотря на мой почтенный возраст и солидность.

– Вы не производите солидного впечатления.

– Я стараюсь.

Они спустились на лифте к центральному шару, потом Гражина побежала к себе в каюту переодеваться.

Павлыш прошел к кабинам.

Обычный корабль имеет два центра: пульт управления и двигательный отсек.

На «Антее» было три центра. Помимо двух обычных там были «кабины».

В обыденности этого слова была извечная попытка причастных к грандиозному делу снизить пафос причастности.

В космическом институте, который имел счастье заканчивать Павлыш, шла давнишняя и безнадежная война между профессорами, для которых уважение к правильной терминологии означало уважение к предмету изучения, и курсантами, которые даже на экзаменах не могли одолеть простых слов «телепортационные ретрансляторы».

К таким курсантам относился и Павлыш, который был хорошим, в меру старательным и в меру способным студентом, достаточно хорошим, чтобы попасть на «Антей» – предмет мечтаний многих поколений студентов.