Чтение онлайн

— А две резаные раны на спине… — Патологоанатом показала два симметричных разреза на лопатках девушки.

— Что?

— Похоже, они появились уже после смерти.

Гриссел кивнул.

— А тут у нас что? Ворсинки… — Доктор Октябрь осторожно орудовала у краев раны пинцетом. — Материал синтетический, темного цвета, не соответствует ни футболке, ни джинсам…

Ндабени наблюдал за криминалистами. Те прохаживались по тропинке, выискивая улики, и, как всегда, ни на секунду не закрывали рот.

— Джимми! — позвал он. — Тут кое-что по вашей части… — Чернокожий детектив присел на корточки рядом с патологоанатомом.

— По-моему, — сказала доктор Октябрь, — убийца что-то срезал у нее со спины. Скорее всего, лямки рюкзака…

Джимми опустился рядом с ней на колени. Тиффани Октябрь показала ему ворсинки.

— Забирайте, а я пока подожду.

— Хорошо, — ответил Джимми. Они с напарником достали пинцеты и пакеты и принялись осторожно орудовать в ране, не прекращая ранее начатый разговор: — Говорю тебе, это любовь. Аморе.

— Не Аморе, а Амор, — поправил его толстяк Арнольд, вынимая из сумки тонкий и прозрачный целлофановый пакетик и раскрывая его.

— Вы о чем? — поинтересовался Вуси.

— О жене Йоста.

— Какого Йоста?

— Ван дер Вестхёйзена.

— Это еще кто такой?

— Регбист.

— Вуси, он был капитаном нашей сборной!

— Я как-то больше футболом увлекаюсь…

— В общем, у нее такие большие… — Арнольд изобразил пышный бюст. Тиффани Октябрь отвернулась с оскорбленным видом. — Я просто констатирую факт, — словно извиняясь, пояснил Арнольд.

Джимми осторожно вытянул попавшие в рану ворсинки.

— Ее звали Аморе, — сказал он. — То есть «любовь». И вот тут появляется тот тип…

— Что за тип? — спросил Вуси.

— Не знаю. Какой-то тип, который явился посмотреть ее выступление. В общем, хватает он микрофон и говорит: «У тебя самые лучшие сиськи на свете». Так и сказал, и Йосту его слова страшно не понравились. Он очень обиделся.

— Что она делала на сцене? — спросил Гриссел.

— Бенни, ты что, не читаешь журнал «Ты»? Она певица.

— В общем, Йост хватает его после концерта за грудки и говорит: «Не смей так разговаривать с моей женой». А тот типчик отвечает Йосту: «Но у нее ведь и правда красивые сиськи!» — Арнольд громко расхохотался.

Джимми тоже захихикал. Тиффани Октябрь, явно раздосадованная, отошла подальше, к стене.

— А что я такого сказал? — с невинным видом спросил толстяк, косясь на патологоанатома. — Все так и было на самом деле…

— Надо было говорить не «сиськи», а «грудь», — наставительно заметил Джимми.

— Но ведь тот тип сказал…

— А почему Йост просто не прихлопнул его?

— Вот и мне интересно. Он так поставил подножку Джону Лому, что у того зубы повылетали…

— Что за Джон Лом? — спросил Вуси.

— Вуси, какой же ты темный! Лом — крайний нападающий новозеландской сборной, громадный, как дом! Когда Йост прорывает линию обороны, уходит в прорыв, он прет как танк, но не может врезать типчику, который оскорбляет его жену… точнее, ее… это самое… грудь.

— Пошевели мозгами! Что ему, по-твоему, делать — подать в суд, что ли? Адвокат того типчика выложит перед судьей пачку журналов «Ты» и заявит: «Ваша честь, вот, взгляните сами, на каждом снимке она вся как на ладони, сверху и до пупа». Не надо быть гением, чтобы понять: после такого вся страна будет обсуждать прелести твоей жены, как если бы они принадлежали им.

— Все правильно. Но все равно, говорю тебе, ее имя произносится «Амор».

— Ничего подобного!

— Ты, наверное, путаешь ее с Аморе Беккер, женщиной-диджеем!

— Нет, не путаю. Я тебе одно скажу: лично я не позволил бы своей жене разгуливать в таком виде.

— У твоей жены не самые красивые сиськи на свете. Если бы они у нее были, если бы она выставляла их напоказ..

— Вы там всё? — спросил Бенни.

— Остались дорожка и стена, — ответил Джимми, вставая.

Вуси подозвал фотографа.

— Когда будут готовы снимки?

Молодой курчавый фотограф неопределенно пожал плечами:

— Посмотрим, как получится.

Не давай ему спуску, подумал Гриссел. Вуси же только кивнул.

— Ну уж нет, — не выдержал Гриссел. — Ее портрет нужен нам до восьми. Это не обсуждается.

Раздраженный фотограф отошел к стене. Гриссел посмотрел ему вслед с отвращением.

— Спасибо, Бенни, — тихо сказал Вуси.

— Вуси, не будь слишком мягкотелым.

— Знаю…

После затянувшейся паузы Вуси спросил:

— Бенни, может, я что-то упустил?

Гриссел понизил голос и, стараясь не обидеть молодого детектива, напомнил:

— Рюкзак. Должно быть, ее ограбили. Деньги, паспорт, мобильный телефон…

Ндабени быстро сообразил, что к чему.

— Думаешь, рюкзак где-то выкинули?

Гриссел понял, что не в силах стоять в стороне. Он бросил взгляд за ограду. На тротуаре скапливалось все больше зевак.

— Вуси, рюкзаком займусь я. Кстати, и муниципалы разомнутся — не все же им стоять на одном месте.

Подойдя к ограде, он обратился к стоящим за ней полицейским:

— Кто здесь главный?

В ответ муниципалы только переглянулись.

— Этот тротуар наш, — заявил цветной полицейский в нарядном мундире, увешанном непонятными значками. Фельдмаршал, не меньше, мрачно подумал Гриссел.

— Ваш?

— Совершенно верно.

Гриссел понемногу закипал. Ему было что сказать о муниципальной полиции в целом, о том, как паршиво они регулируют движение… На дорогах отсутствуют всякие законы! Сдержавшись, он ткнул пальцем в констебля ЮАПС: