Чтение онлайн

– Господин, переходите к делу, – не выдержал голем.

– Торопитесь? – поинтересовался Сыч, озираясь. – По-моему, вам некуда спешить!

– Есть, – ответил я, подумав про артефакт. – Как вы правильно заметили, здесь плохо кормят и кровать жёсткая.

Насчёт матраса я не врал. А Оливье сказал, что кровать развалилась от старости и ее сожрали домовые, и долго смеялся.

– Пусть сбудутся ваши скромные желания, – послушно проговорил глава тайной канцелярии. – Перейдем к нашему делу. Напомните пару мелочей. Кем был ваш спутник до того, как сгорел?

– Маэстро, виртуоз, художник… – начал перечислять я.

– Так мы поссоримся, – грустно заметил Сыч.

– Почему? – не понял я.

– Он спрашивает не про Оливье, – подсказал голем.

И вправду, нетрудно догадаться, но я запамятовал об архивариусе. О хранителе вкуса-то забыть невозможно. А по справедливости должно быть наоборот, ведь я обязан Мровкубу жизнью.

– Господин, позвольте объяснить, – спас положение Евлампий и, дождавшись благосклонного кивка главы тайной канцелярии, продолжил. – Того волшебника мы встретили на Изумрудном острове. Он выпустил радугу в Фейри Хаусе. А мастер Оливье, несмотря на его явное помешательство, предложил…

– Утопить проклятый булыжник, где поглубже! – заорал хранитель вкуса.

Голем запнулся. Тяжело привыкнуть, что слышишь то, чего не слышат окружающие, но собравшись с мыслями, продолжил:

– Предложил ему путешествовать с нами. Билет купил.

Сыч кивнул.

– Поверим в невероятное, – протянул он. – Тогда куда делся этот шаловливый волшебник?

– Рассыпался.

– Неужто прямо в пыль? – удивился глава тайной канцелярии. – Тогда точно помешанный, – он понизил голос, наклонившись ко мне. – Слышал они всегда рассыпаются. В гильдии синей небывальщины даже изучали безумное рассыповедение, но больших результатов не добились.

Я поморщился.

– Да нет, – возразил Евлампий. – Он рассыпался потому, что был гомункулом…

– Помешанный гомункул это уже за гранью добра и зла! А волшебных мурашек у него не было? Пренеприятнейшие гады…

Я пожал плечами. Мне лучше помалкивать, чтобы не брякнуть лишнего.

– Я не разбираюсь в магической вирусологии, – сознался Евлампий.

Сыч сдвинулся на край дивана.

– Удобные создания гомункулы. От мага не отличишь, но стоит поджечь, рассыпаются и никаких следов. Будто тень в тень воротилась, что скажите?

– Спросите у стражи арены, они его видели, – подскочил голем.

– Мимо них прошли тысячи чародеев. Вот мастера Оливье, после устроенного скандала, они запомнили. А помешанного гомункула как-то пропустили.

– Но вы же сами его видели…

– Перестаньте юлить, – прикрикнул глава тайной канцелярии. – Когда вы узнали о наследстве, задержанный?

– Позавчера, – честно ответил я.

– Возликовали? – вежливо спросил Сыч.

– Удивился, – протянул я, продолжая сыпать правдой.

Говорят, это лучшее оружие.

– И решили грохнуть старого мерзавца? – добродушно предположил глава тайной канцелярии.

Я чуть не кивнул.

– Решил, осьминог-переросток! – закричал Оливье. – Подговорил архивариуса и убил, – добавил он, вполне искренне всхлипнув и, подскочив на моём плече, заорал с новой силой. – Сычара глухая, я здесь! Гляди, что со мной сотворили! На кого я похож! Глист гальюнный!

К счастью, глава тайной канцелярии его не слышал.

– Нет, – не слишком чистосердечно вымолвил я.

– Покайтесь, задержанный. Кроме вас смерть Оливье никому не нужна.

– Как это? – удивился Евлампий. – А душеприказчик из Фейри Хауса! А любой подданный Изумрудного острова! Да мало ли влиятельных людей которым Оливье успел насолить!

– Я никогда не пересаливал, – обиженно пробормотал хранитель вкуса.

– Положим, – неопределенно проговорил Сыч. – Прямых улик нет, но вы первый подозреваемый. Есть козыри? – добавил он, зашевелив пальцами, будто перебирал колоду карт.

Я замотал головой. К этому жесту даже голем ничего не добавил.

– Встречать вам, задержанный, в тюрьме закаты и рассветы.

Я пожал плечами. Подумаешь, здесь не так уж и плохо. Одно регулярное питание чего стоит.

– Рассветы и закаты, – повторил Сыч. – Вы как слепой колдун, метящий молнией в игольное ушко. Недальновидны! Принц ещё не король. Император требует свернуть радугу. Фейри Хаус возместить потери. Все недовольны и обеспокоены нашим общим будущем.

– К чему вы это, господин? – удивился прямолинейный Евлампий.

– Потому что, – недовольно пробурчал Сыч, – Семисвет закрыл границы и император остался без своей любимой рыбалки.

– А мне то что? – вскинул я руки. – Он далеко…

– Далеко ли близко от цепного пса миска. Кто бы знал, тот бы мог и не поддерживать императорское увлечение, а кто не знает, лучше бы держал язык во рту и не размахивал им посреди тюрьмы. Тут даже у цветов есть уши.

Я обернулся, недоверчиво взглянув на оранжевый цветок. Огромные листья-лопухи, толстый, закрытый бутон, мохнатые ворсинки по всему стеблю. Он конечно немного странный, но как ни старался ушей я у него не разглядел. Сидит себе мирно в кадке, не проявляя никакого интереса к беседе. Я снова посмотрел на главу тайной канцелярии.

– Скоро все противники магии исчезнут! – предупредил Сыч.

– Не надо его запугивать, господин, – попросил Евлампий.

– А кого? – совсем расстроился Сыч. – Мне, между прочим, тоже нелегко, я ненавижу рыбалку. А как тогда понять где друзья, а где враги? Вода сейчас не такая мутная, как раньше. Никто больше не работает и на поглотителей, и на магов!

– О чём вы? – совсем запутался я.

– Ваш слуга расскажет!

– Я не слуга, – повысил голос голем.

Сыч пожал плечами.