Чтение онлайн

У Петра Матвеича украли жену. Еще утром она бегала по комнате, жарила котлеты, мыла посуду, а вечером ее не стало.

Пришел Петр Матвеич с работы, а в почтовом ящике записка: “Если вы к завтрашнему дню не положите на черном ходу под батарею пятьсот рублей, не видать вам больше своей жены никогда в жизни”. А внизу — приписка: “И не вздумайте заявлять в милицию. Не то будет хуже”.

Сначала Петр Матвеич подумал, что это шутка. Где это видано, чтобы среди бела дня в самом центре города у человека жену крали. Добро бы еще автомобиль или холодильник, а то женщину. Да еще не первой молодости.

Но прошел час, другой, а жены все не было. Тут Петра Матвеича охватило сомнение. А что, если это правда? Мало ли жулья на белом свете? И потом, если подумать, им ведь не старуха моя нужна, а деньги. И притом немалые, пятьсот рублей. Вот злодеи! Нет, чтобы у профессора какого украсть или у писателя. Им пятьсот рублей выложить, что раз плюнуть! А я эти деньги, может, всю жизнь копил. Нет, не отдам!

Петр Матвеич встал со стула. “Ну хорошо, не отдам. А если они… того? Что тогда? И, главное, посоветоваться не с кем. Была бы жена, надоумила”.

Петр Матвеич вышел в коридор и постучал соседу. — Михалыч, не спишь?

Он вошел в комнату соседа и в нерешительности сел на стул.

— Понимаешь, какое дело. Беда у меня. Жену мою… украли.

— Че-го?!

— Вот тебе и чего. На вот… читай.

Сосед надел очки и, не торопясь, смакуя каждое слово, прочел вслух записку.

— Да, — сказал он, снимая очки. — Ну и что ты надумал?

— Пока ничего. Может, оно обойдется?

— Вряд ли. У них, у жуликов, разговор короткий. Жизнь или кошелек.

Петр Матвеич глубоко вздохнул:

— И ведь деньги-то какие. Шутка сказать — пятьсот рублей. Баба узнает — съест.

— Да, — подтвердил сосед, — немалые. Почти что цветной телевизор.

— Так, может, не давать?

— Дело хозяйское.

— А если случится чего?

— Вполне возможно. Для них человеческая жизнь — тьфу! Они на нее в карты играют.

Соседи помолчали.

— Конечно, если разобраться, — сказал Петр Матвеич, — она этих денег стоит. И постирать может и сготовить. Да и выглядит еще ничего, не хуже молодой.

— Все они не хуже, — сказал сосед. — Только бить их некому. Я тебе так скажу: баба она и есть баба. Укради кто мою, я б и сотни не дал.

— Сравнил. Я за твою и десятки б не дал.

— Ну вот что, — сказал сосед. — Ты говори, да не заговаривайся. Это еще надо поглядеть, чья лучше.

— А чего глядеть? Ясно, что моя. Воры — они тоже не слепые. Разбираются.

— Ну, если твоя лучше, ты и выкладывай деньги. А я со своей плохой и так проживу. Бесплатно.

Петр Матвеич хлопнул дверью и, не попрощавшись, ушел в свою комнату.

Всю ночь он ворочался. Без жены спать было холодно и неуютно. “Заплачу, — твердо решил он. — Черт с ними, с деньгами. Мы себе еще наживем. А старуха у меня одна. Я ее ни на какую молодую не променяю”.

Угром Петр Матвеич достал из комода сберегательную книжку, пошел в сберкассу и снял пятьсот рублей. Потом, оглядываясь по сторонам, побежал домой, завернул деньги в тряпочку, вышел на черный ход и сунул их за батарею.

Весь день он не мог работать. Он ужасно беспокоился, как бы чужие жулики не узнали, куда он спрятал деньги, и не украли бы эти деньги у его жуликов. Сразу после работы он кинулся на черный ход и запустил руку за батарею. Все в порядке: денег не было.

Немного успокоившись, он поднялся к себе. Прибрал комнату, постелил чистую скатерть, заварил чай и стал ждать жену.

Часов около девяти хлопнула входная дверь. Петр Матвеич, опрокиыдвая стулья, кинулся в коридор.

В дверях стояла незнакомая женщина в высоких лакированных сапогах и пятнистой синтетической шубе, перехваченной кожаным поясом.

— Петя, — сказала женщина, — не узнаешь?

Петр Матвеич захлопал глазами.

— Маша?

— Я, — сказала женщина и заплакала.

— Да погоди ты, не плачь. Все позади. Лучше скажи, чего это ты напялила?

— Шубу… французскую.

— Откуда? Тебе ее что, жулики дали?

— Нет, я сама ее купила. В магазине.

— А деньги? Где ты деньги взяла?

— За батареей.

И тут до Петра Матвеича наконец дошло:

— Это что же получается? Вроде не они… а ты… жулик?

— Я не жулик, — всхлипнула жена. — Я всю жизнь о такой шубе мечтала. Который год в драном пальто хожу. Ну что смотришь? Хоть скажи — нравится?

— Нравится, — сказал Петр Матвеич. — Как на корове седло.

— Петенька, не сердись. Бог с ними, с деньгами. Чего их копить? У нас сыновья есть. Понадобится — пришлют.

— От них дождешься. Какая мать, такие и сыновья.

Чай они пили молча. И только поздно вечером, когда ложились спать, Петр Матвеич спросил:

— Ты хоть скажи, кто тебя надоумил?

— Никто, — сказала жена. — Это я по радио слышала. Как у одного миллионера жену украли.

— Вот дура! Нашла миллионера.

Ночью, лежа рядом с теплой, мирно посапывающей женой, Петр Матвеич вспоминал их долгую, совместно прожитую жизнь. И сколько он ни вспоминал, сколько ни напрягал память, он так и не мог припомнить, чтобы дарил своей старухе цветы, духи или другие красивые вещи. Ничего этого она не видела. А так и прожила всю жизнь немодно одетой, в стоптанных туфлях и потертом пальто. А рядом по улице ходили шикарные дамочки и пахло от них заграничными духами. “Нет, — подумал Петр Матвеич, — мы им еще нос утрем”.