Три кило веселья
Шрифт:
Мы немного выждали и пошли следом. Осторожно приоткрыв дверь, выглянули. Сверху было хорошо видно, что Шаштарыч, миновав калитку, свернул в парк.
Мы слетели с лестницы и теперь уже дыркой выскочили за ограду. Шаштарыч шел той аллейкой, которая вела в самую гущу парка, к большой двуствольной сосне, прозванной «рогаткой», окруженной старыми березами и зарослями орешника. В общем, для знающего человека - приметное место.
Мы с Алешкой пробирались параллельной тропкой, стараясь не терять Шаштарыча из виду.
Он шел осторожно, по сторонам не смотрел, а все время оглядывался назад, поэтому нас не замечал. Да к тому же мы передвигались порой не только на двух ногах, но и на четвереньках.
В глубине парка, возле «рогатки», он еще раз оглянулся - мы уткнулись лицами в павшую листву - и подошел к старой березе с дуплом. Достал из сумки блеснувший на мгновенье пакет и опустил его в дупло. И дунул бегом из парка. Будто за ним собаки гнались.
Мы вскочили. Переглянулись - что делать дальше. И тут у нас над головой раздалось спокойное «ку-ку». Оказалось, мы прятались прямо под гнездом бомжа Васи.
Он свесил голову и сказал:
– Я все видел. Спрячьтесь неподалеку. Как только кто-нибудь подойдет, я вам дам сигнал. По птичьей азбуке.
– Это как?
– спросил Алешка.
– Будете крыльями махать?
Бомж Вася хрипло рассмеялся, как старый ворон.
– Слушай, птенец. Каркну раз - кто-то подошел. Два «ку-ку» - мужик. Один «ку-ку» - баба.
– Не понял, - признался я.
– Оба раза по два «ку-ку» получается.
Вася пошебуршился в гнезде, сполз вниз.
– Обратно объясняю: «Ку-ку, ку-ку» - мужик. Просто «ку-ку» - баба.
– Так бы и сказал.
– Слухай дальше. Если какой-нибудь «ку-ку» что-то из дупла взял - каркну три раза. Если положил - четыре.
– И он покаркал для примера.
Каркал он здорово. На его «карки» отозвались все вороны парка. Подняли такой грай, что мы с трудом слышали друг друга.
Вася еще раз проговорил все «ку-ку» и «карки» и, как ловкая обезьянка, вернулся в свое гнездо.
Постепенно в парке все затихло. Доносились иногда детские крики и собачий лай. А иногда женские голоса, созывающие разбежавшихся детей и собак.
Я подгреб ногами листья в ямку возле дерева, мы улеглись и стали ждать Томаса. Листва с деревьев уже почти вся облетела, дергались только от ветерка на кустах последние жухлые листочки - видимость была отличная.
Сначала было ничего, терпимо. Потом стало скучно. Потом холодно.
Алешка вдруг завертелся, привстал:
– Дим, на минуточку. В сторонку отбегу.
Не терпится ему! Нашел время!
Алешка отбежал за дерево и исчез. Довольно надолго, я даже заволновался. А он появился так же неожиданно, как и исчез. Плюхнулся, немного запыхавшись, рядом со мной и сказал с облегчением:
– Порядок!
– Живот схватило?
– спросил я с сочувствием.
Алешка не ответил, только странно взглянул на меня.
И тут вдруг Вася каркнул - раз.
– Томас идет, - шепнул Алешка.
– Ага, идет, - отозвался я, стуча зубами.
– Скорей бы уж.
Каркнуло еще раз. И еще три раза.
– Целая команда идет, - шепнул Алешка.
– Он не один. Он один боится.
Но тут сверху донеслось:
– Не боись, это не я каркал. Это тут ворона присоседилась. Щас я ее шугану.
Треск обломанной ветки, шелест высохшей листвы, стук палки по стволу, шепот: «Кышь, поганка!»
Ворона опять каркнула и улетела в глубь парка.
И тут же каркнул Вася. На этот раз по-человечески. Кто-то подошел к тайнику.
– Ку-ку, ку-ку!
– Два мужика, - сказал Алешка.
– Один, - возразил я.
– Два «ку-ку» - один мужик.
Тут ворона каркнула во все воронье горло. Три раза.
– Взяли или положили?
– повернулся ко мне Алешка.
– Я что-то с этой птичьей азбукой запутался.
Тут с дерева рухнул Вася и горячо зашептал:
– Мужик. Один. Взял дуплет из пакета… то есть пакет из дупла. Пошел в город.
– Так бы и сказал, - проворчал я.
– Ку-ку!
– сказал Алешка и помчался по тропинке. Обернулся и сказал: - Кар-р!
Томас торопливо шагал по тропке, задевая плечами кусты, сбивая с них последние в этом году листья. Пакета в руках у него не было - наверное, за пазуху засунул.
Мы следили за ним издалека. Да он и не обратил бы на нас внимания - мало ли пацанов в это время по парку шляется. Алешка даже вприпрыжку тихонько напевал: «Раз ку-ку, два ку-ку, оба шлепнулись в муку».
На выходе из парка Томас огляделся, пошарил в кустах и вытащил оттуда другой плащ - светлый, с поясом. Быстро переоделся, а зеленый плащ сунул под дерево. И шляпу бросил туда же. Вместо нее надвинул на лоб черный берет со значком.
Удерет ведь, беспокоился я. Вместе с наградами нашего адмирала. Эх, был бы сейчас мобильник. Или тот приборчик, который папа оставил адмиралу. Как бы он сейчас пригодился.
А Томас шел все быстрее и быстрее. Видно, сильно нервничал.
Он перескочил канаву, пересек дорожку. Кругом - ни души. Никто нам не поможет.
– Говорил я тебе, - обругал я Алешку, - надо было забрать ордена. Ну кто его теперь задержит? Да еще с поличным.
– Кто надо, - спокойно сказал Алешка.
– Откуда они возьмутся? Они его потеряли.
– Он сам их вызовет, - ляпнул мой брат Алексей.
– «Оба шлепнулись в муку».
Да, подумал я, перетрудился малец.
Томас тем временем миновал трансформаторную будку и вышел к магазину, где он оставил свою зеленую «девятку».
Все, сейчас сядет и уедет. А на соседней улице остановится и - «Раз ку-ку!» - пересядет в другую машину. Или на этой - «Два ку-ку!» - номера сменит.