Третий секрет
Шрифт:
Демоны. Хранители огня. Она увидела, что Гиацинта и Франциско напуганы точно так же, как она. В глазах детей стояли слезы, и она хотела утешить их. Если бы в воздухе перед ними не парил образ Святой Девы, она тоже не сохранила бы присутствия духа.
«Смотрите на Нее», – прошептала Люсия детям.
Они послушались старшую сестру. Все трое воззрились на Деву, сложив перед собой руки и воздев их к небу.
«Вы видите преисподнюю, куда попадают души несчастных грешников, – говорила Дева. – Ради их спасения Господь хочет научить людей поклоняться Моему Непорочному Сердцу. Если люди послушают меня, то будет спасено множество душ и на земле воцарится мир. Война закончится. Но если люди не перестанут гневить Бога, то в правление Пия XI начнется другая, еще более страшная война».
Ужасное видение ада исчезло, и от сложенных рук Девы снова заструился теплый свет.
«Когда вы увидите в ночи непонятный свет, знайте: это знак, данный вам Богом и означающий, что Он решил наказать землю за грехи людей, насылая войны, голод и преследования церкви и Святого Отца».
Слова Девы встревожили маленькую Люсию. Она знала, что по Европе только что пронеслась разрушительная война. Многие сельчане уходили воевать и не возвращались. Она не раз слышала, как в церквях близкие погибших оплакивают их. Теперь она знала, как прекратить людские страдания.
«Чтобы не допустить этого, – сказала Дева, – я пришла сказать, что Россия должна быть посвящена Моему Непорочному Сердцу и что по субботам верующие должны совершать искупительную молитву. Если Моя воля будет исполнена, Россия обратится к вере и воцарится мир, если же нет, то ее заблуждения распространятся по всему миру, неся с собой войны и гонения на церковь. Добродетель будет преследоваться, Святому Отцу придется много страдать, и целые народы будут уничтожены. Но в конце концов Мое Непорочное Сердце восторжествует. Святой Отец обратит Россию ко Мне, она примет веру, и на мир на время снизойдет спокойствие».
Что такое Россия? Это человек? Может быть, это какая-то порочная женщина, которая не может обрести спасение? Или это место? Люсия не знала никаких других наций и мест, кроме галлийцев и Испании. Мир для нее ограничивался деревушкой Фатима, где жили ее родители, деревней Алджустрел неподалеку, где жили родители Франциско и Гиацинты, долиной Кова-да-Ирия, где пасут овец и выращивают овощи, и гротом Кабеко, куда в прошлом и позапрошлом году спускался ангел, предвещавший сошествие Девы Марии. Должно быть, эта Россия – это что-то очень важное, раз даже Дева заговорила о ней. Но Люсия хотела знать другое.
«А что будет с Португалией?»
«В Португалии вере ничто не угрожает».
Люсия улыбнулась. Ей было радостно слышать эти слова о своей родине.
«Когда произносишь слова розария, – продолжала Дева, – говори после каждого таинства: „О Иисус, спаси нас от адского пламени. Даруй нашим душам спасение, особенно тем, кто больше других в этом нуждается“».
«Я скажу тебе еще кое-что…»
Поведав девочке третье откровение, Мария продолжила:
«До поры не говори об этом никому».
«Даже Франциско?» – спросила Люсия.
«Ему можно».
Повисла гробовая тишина. Никто из толпы не проронил ни слова. Все, мужчины, женщины и дети, стояли на коленях, потрясенные и очарованные тем, что происходило с очевидцами – Люсия слышала, что их теперь называют так. Многие перебирали четки и шептали молитвы. Люсия знала, что никто из них не видит и не слышит Деву – им придется принять Ее явление на веру.
Девочка вдруг ощутила, какая небывалая благодать снизошла на всех. Жители Кова-да-Ирии застыли в торжественном молчании. Не было слышно даже ветра. Она похолодела от сознания громадной ответственности, впервые в жизни выпавшей ей. Глубоко вздохнув, Люсия спросила:
«Что еще Вы хотите сказать мне?»
«Сегодня ничего».
Мария начала возноситься в небо. В вышине как будто раздались раскаты грома. Люсия не двигалась с места. Ее била дрожь.
«Вот Она!» – указывая на небо, закричала девочка. Люди поняли, что видение закончилось, и плотным кольцом обступили Люсию.
Люсия кивнула.
«Как Она выглядела?»
«Что Она сказала?»
«Почему ты такая грустная?»
«Она еще вернется?»
Толпа все напирала, и девочка почувствовала страх. В голове шумело.
«Это тайна. Это тайна», – повторяла она.
«Хорошая или плохая?» – выкрикнула какая-то женщина.
«Для некоторых хорошая. Для других – плохая».
«Ты скажешь нам?»
«Это тайна. Дева не велела мне рассказывать».
Мануэль Марто взял Гиацинту на руки и стал пробираться сквозь толпу. Люсия, крепко держа ладошку Франциско, шагала за ним. Люди кричали, теребили, спрашивали. В ответ Люсия лишь повторяла одно и то же:
«Это тайна. Это тайна».
Часть I
Отлучение
Глава I
Ватикан
8 ноября, среда
6.15
Монсеньор Колин Мишнер снова услышал звук и закрыл книгу. В здании кто-то был. Наверняка. Он уже слышал этот звук.
Он встал из-за письменного стола и окинул взглядом помещение. Старинные стеллажи возвышались над его головой. Множество книжных шкафов застыло вдоль узких коридоров, ведущих в обе стороны. В похожей на пещеру зале витала особая аура, атмосфера таинственности, которой он был отчасти обязан своим названием. L'Archivio Segredo Vaticano. Секретный архив Ватикана.
Это название всегда казалось ему странным. В этих томах почти не было ничего секретного. По большей части это были просто подробные хроники двухтысячелетней истории церкви, рассказы о временах, когда папы были королями, воинами, политиками и любовниками. Ряды книг тянулись в общей сложности на двадцать пять миль. И найти на них можно было очень многое, если знать, где искать.
А Мишнер знал.
Он снова прислушался, оглядев зал с фресками, изображавшими Константина, Пипина и Фридриха II, и остановил взгляд на металлической решетке в дальнем конце помещения. За решеткой было темно и тихо. Войти в хранилище можно было только с разрешения Папы, а ключ от решетки хранился у церковного архивариуса. Мишнер никогда не заходил в хранилище, он почтительно стоял снаружи, пока его наставник, Папа Климент XV, находился там. Но ему было известно, какие бесценные документы хранились в этой комнате без окон. Последнее письмо Марии Стюарт, королевы Шотландии, написанное незадолго до того, как ее обезглавили по приказу Елизаветы I. Петиция семидесяти пяти английских лордов, просящих Папу разрешить Генриху VIII развод с его первой женой. Подписанное признание вины Галилея. Наполеоновский договор при Толентино.