Шрифт:
Трансы-мансы
Руслан Белов
1. От автора
Хочу вам рассказать историю, которая случилась, а если выразится точнее, до сих пор случается в нашем городе. Некоторое время назад, прогуливаясь в рабочем перерыве, я наткнулся на Виктора, друг юношества. Обрадовавшись встрече, мы решили продолжить ее в известном ресторане на Патриарших прудах, на берегу которого я и обнаружил его – он увлеченно кормил карпов. Прежде невзрачный и нескладный, Виктор сильно изменился, стал хорош собой, вплоть до некой женственности. В ресторане мы заказали что-то, взяли шампанского, и принялись рассказывать друг другу свои жизни. Рассказывать особо было нечего – ни семей, ни детей у нас не было, одни любовницы. Поведав о своей, я спросил, как обстоят его дела на фронте свободной любви, не обремененной прозаическими заботами.
– Не знаю даже, рассказывать тебе о своей женщине или нет… - смутился он. – Тем более, скорее, я ее, а не она моя.
– Интересное начало, я заинтригован, тем более ты чуточку покраснел.
– Покраснеешь с ней, вертит мною как хочет…
– А тебе нравится.
– Да, нравится, потому что чувствую, что эта женщина заведет меня в такие сказочные чащи, откуда и не выберешься.
– Давай выпьем еще по фужеру, и ты перестанешь мучить меня своими недомолвками.
Мы выпили, закусили паюсной икоркой (что-то потянуло меня раскошелиться, его смазливое личико?) и Виктор начал свое повествование, которое я, им совершенно поглощенный, почти не прервал.
2. От Виктора
Не так давно я встретил на Остоженке девушку, в общем, женщину лет тридцати. Она была красавица, уверенная в себе и своей красоте красавица, настоящий ангелочек. Я, завороженный, пошел следом, украдкой рассматривая ее точеные ноги в блестящих чулочках, узкую талию, гордую головку. Через сотню метров она телепатически обернулась, как воробышка схватила мой смутившийся взгляд плотоядными кошачьими глазами. Мне захотелось провалиться сквозь землю, затеряться в толпе, скрыться в подворотне - не получилось, как не старался: земля была под асфальтом, улица пустынна, а подворотня, как назло, забита. Попытка же перебежать на другую сторону дороги была остановлена ангельским голоском:
– Подождите, молодой человек! Вы мне нужны.
Нижняя моя челюсть отдалась силе земного притяжения. Я стоял, совершенно растерявшийся; она подошла так близко, что я услышал запах Vanitas Versace.
– Как вас зовут? – спросила, разложив меня на атомы и собрав их вновь.
– Ви… Виктор, - смог я переделать уменьшительно-ласкательное имя в победительное.
– Хм, это знаменательно, ведь меня зовут Викторией. У нас с вами проблема, Виктор. От меня ушел мой мужчина, и я вынуждена искать другого. Скажу сразу, я всегда выбираю его из тех, кто украдкой идет следом, - ни единой нотки стеснительности не слышалось в ее голосе! «Ушел мой мужчина» прозвучало так, как говорят: - Я разбила свою чашку.
– Вы садо-мазохистка?
– спросил я, смелея, ведь брошенных женщин никто не боится.
– Нет. Пробовала, не понравилось. Пойдемте, посидим где-нибудь?
Я достал бумажник, обнаружил в нем несколько красненьких, и прорву синих, сказал:
– Пойдемте.
– А почему вы ревизовали свой бумажник?
– спросила она, взяв меня под руку.
– Чтоб посмотреть, сколько в нем денег.
– Вы не всегда знаете, сколько у вас денег?
– Не всегда.
– В этом есть что-то женское.
– А в вашей манере задавать такие вопросы, есть что-то мужское.
Она положила руку мне на поясницу, коснулась запястьем зада. У меня сладко заныло в паху, эрекция вздыбила джинсы.
– Как интересно, - сказала, это заметив. – Мне кажется, у нас с вами получится интересный роман.
...Мы сели в кафешке здесь, на Малой Бронной. Отметив, что столешница шатается, я сказал официанту, что это безобразие. Виктория – после того, как нас пересадили, - улыбнулась.
– Вы чему улыбаетесь?
– спросил я.
– В вас определенно есть что-то женское, - ответила она, - и это мне нравится.
– Знаешь, Женя, - прервал Виктор свое повествование, - однажды, просматривая картинки эротического содержания, я понял, что меня всю жизнь, хоть и бабник, интересовали не только женщины, не только секс с ними, но и все женское - от шитья, готовки и стремления доминировать в домашнем хозяйстве до парфюма, бижутерии и нижнего белья. Мне нравилось и нравится покупать женские украшения в подарки, в магазинах я пялюсь на женские шмотки, от туфелек на высоких каблучках я вообще без ума. Безусловно, что-то женское во мне есть, но что?
– Думаю, это гормональное. В человеке многое определяет соотношение тестостерона, мужского гормона, с эстрогеном, женским гормоном. Еще там что-то с хромосомами, то есть мужских половых хромосом может быть две вместо одной, и тогда мы имеем создание под названием «суперсамец» с тремя половыми хромосомами ХХY. А может быть две женские хромосомы, и тогда мужчина становится женственным. В общем, это сложные, но, в общем-то, безобидные шутки природы. И еще, смотри, у женщин половые хромосомы одинаковы – YY, потому они, как правило, цельные натуры. У нас же одна хромосома мужская – Х, другая женская, вот и получается, что мы наполовину женщины, нас раздирают противоречия, и ничего с этим не сделаешь, хоть Шварценеггером становись. Рассказывай, давай, дальше свою историю, а то моя женская хромосома прям дрожит от нетерпения…
– На чем я остановился?
– Она сказала «в вас есть что-то женское, и мне это нравиться».
– Ах, да! Потом мы говорили о том, о сем, она пила охотно, и после третьего по счету ресторанчика мне ничего не оставалось, как отвезти ее на Юго-Запад, в ее большую квартиру, набитую дорогой мебелью, безделушками, чудной электохренью. Определив свою персону в привычных координатах, она попросила меня посмотреть телевизор, полистать Maxim, оценить бар, и ушла в комнаты «минут на 40». Не было ее около часа. Когда я уже решил сваливать, появилась в черном вечернем платье с открытой спиной и на тонюсеньких шпильках. Я обомлел.
– Скажи честно, ведь я угадала? Тебе ведь нравятся туфельки на высоких каблучках, красивые платья, красивые украшения, - повертела шейкой, украшенной немыслимой красоты бриллиантовым колье, развела запястья с такими же браслетами, — женственность, наконец?
– Ты – богиня. Кажется, я погиб. Нет, точно погиб...
– Влюбился?
– В тебя невозможно не влюбиться.
– А до конца влюбился?
– Нет, процентов на 60.