Транс
Шрифт:
Драммонд нахмурился. Его охватило чувство тревоги и беспокойства. Почему вдруг пришел ему на память "Уотергейт"? Что натолкнуло его на это?
Он отбросил эти мысли, напомнив себе, что научный анализ не допускает никаких импульсивных предположений, запер автомобиль и направился к своему офису.
Глава 9
Драммонд возвратился домой в час дня. Киган лежал на постели в своей комнате, пребывая в прекрасном расслабленном состоянии. Само по себе это еще ни о чем не говорило, но было ясно, что он уже освоился с окружающей обстановкой и мысленно приготовился начать лечение.
– Я лежал и пытался очистить свое сознание от страха. Пытался просто думать. Но это трудно. Я чувствую себя так, словно надо мной висит какая-то невидимая угроза. Знаете, что-то вроде огромного металлического шара – ну, такой, каким рушат дома, – и если у меня появятся неправильные мысли, он упадет на меня и раздавит.
Драммонд присел на край кровати.
– А у тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, о чем ты не имеешь права думать?
Киган отрицательно покачал головой.
– У меня такое ощущение, что я не должен думать ни о чем, кроме того, что со мной происходит в данную минуту. Вот о том, что произошло со мной после того, как я очнулся в госпитале, думается легко, но перед этим...
– А если ты все же попытаешься вспомнить что-нибудь о твоем прошлом?
– Произойдет что-то ужасное. На меня обрушится металлический шар... Но не шар – смерть, удар молнии, не знаю что. Но оно убьет меня.
Драммонд похлопал Кигана по колену.
– Ладно, Том. Расслабься. Боже мой, я все время прошу тебя расслабиться, будто не понимаю: если бы ты мог, ты бы и сам это сделал. Ну, хорошо. Я просто вот о чем тебя попрошу: постарайся быть как можно спокойнее, пусть твое подсознание поможет тебе. Ну давай поднимайся, надо чего-нибудь поесть. – И Драммонд приподнялся с кровати.
– Я вспомнил еще один сон.
Драммонд снова присел на край кровати.
– Великолепно. Именно тот, который снился тебе много раз?
Киган наморщил лоб.
– Не знаю. Я даже не знаю, сон это или фильм, который я видел, или же я что-то вспомнил. Боже мой, у меня все смешалось в голове.
– Не беспокойся об этом, просто расскажи мне, что ты видел.
– Все, как в замедленной съемке... все странно. Много зеленых людей... в саду... они падают и встают, смеются, весело хохочут, падают в истерике, ведут себя как сумасшедшие.
– И это все?
– Это все, что я помню.
– Ты можешь описать мне этих людей? Это реальные люди нормального роста?
– Думаю, да.
– Когда ты говоришь "зеленые", что ты имеешь в виду, Том?
– То, что я и сказал: они все в зеленом.
– Как солдаты... в защитной одежде?
Киган непроизвольно снова попытался заткнуть уши.
– Может быть. Не знаю.
Мышцы его напряглись, словно к нему подключили электрический ток. Видно было, что он специально попытался ответить быстро, чтобы не дать этому напряжению распространиться по всему телу.
– Том, забудь про этот сон. Очисти от него свое сознание. Я хочу, чтобы во второй половине дня ты немного отдохнул. Обо всем этом мы поговорим потом. Давай поедим. Хочешь грибного супа и сандвич из курятины?
В три часа дня Киган, распростершись, лежал на кушетке. Шторы были задернуты, в комнате царил полумрак. В помещении поддерживалась нормальная температура. Драммонд укрыл Кигана тонкой простыней, создав скорее психологический, чем физический комфорт. На пациентов, находившихся в гипнотическом состоянии, этот прием действовал успокоительно.
На столике возле головы Кигана стоял маленький будильник, мерное, гипнотическое тиканье которого гулко раздавалось в тишине комнаты.
Драммонд подождал, пока Киган привыкнет к своему состоянию, освоится в комнате, свыкнется с мыслью о том, что ему предстоит пройти сеанс гипноза.
– Ну так, приступим потихоньку. Я уже говорил тебе в полицейском участке, что до того, как загипнотизирую тебя, я задам несколько вопросов, потом те же самые вопросы я повторю во время сеанса гипноза. Если ты почему-либо не захочешь отвечать на мой вопрос, просто скажи мне об этом. Или вообще ничего не говори. У тебя нет никаких обязательств передо мной. Я буду записывать все сеансы, магнитофон уже включен. Том, как твое полное имя?
– Томас Коннор Киган.
– Сколько тебе лет?
– Не помню.
– Твой день рождения?
– Не помню.
– Все хорошо, успокойся. Теперь следующий вопрос. Ответ на него может здорово помочь мне. Но ты не напрягайся. Пусть этот вопрос ничем тебя не связывает. "Коннор" и "Киган" – ирландские имена. Твой отец был ирландец?
– Я его не помню.
– А кого-нибудь из членов своей семьи помнишь?
– Нет. Никого.
– И у тебя нет их фотографий?
– Нет.
– Зато у тебя есть много других фотографий.
Киган заколебался.
– Да.
– Что на этих фотографиях?
– Вы же их видели.
– Я хочу, чтобы ты сам мне это сказал.
– Это... война во Вьетнаме.
– Ты собирал их, делал вырезки, приклеивал на стену?
Киган вновь застыл в нерешительности.
– Да. Я хочу сказать, должно быть, это был я. Но я не помню, что делал это.
– Тогда почему ты думаешь, что ты делал это?
Ощущение дискомфорта, руки Кигана задрожали, дыхание стало прерывистым.
– Я... Меня интересует война.
– Какой-нибудь конкретный аспект войны?
– Нет.
– Просто общий интерес?
– Думаю, да.
– Ты служил в армии, Том?
– Нет! То есть не помню. Иногда я...
– "Иногда" ты что?..
– Иногда у меня появляется ощущение, что я служил в армии... когда я смотрю на эти фотографии. Мне кажется, что я там был.
– Во Вьетнаме?
– Да. Но все это как во сне. Похоже на тот сон о зеленых парнях... а может, это было кино. Боже мой, Пол, не знаю я ничего!