трангл
Шрифт:
– Сообщение не доставлено, – заявил экран.
– Спасибо, - всерьёз поблагодарил Джон.
За секунду он трижды пожалел о содеянном и дважды отругал себя за слабость.
– Нет, ничего не нужно, - Шерлок не слышал, что говорил ему Лестрейд, отмахивался, запахивал пальто. – Я ухожу.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Вид у тебя нездоровый.
– Удовлетворительно.
Он, должно быть, выглядел абсолютным идиотом, когда нашёл, наконец, эту кривую улицу, попал в дом, и ударил кулаком в дверь, держа в руках Жёлтые Страницы двухмесячной давности и телефон – всё, что ему теперь понадобилось, чтобы отыскать.
Ровно в тот момент, когда в дверь стукнули, Джон грохнул ладонью по хозяйскому принтеру, к которому наскоро подключился, вспомнив, что забыл распечатать электронный билет. Он опаздывал, а устройство было родом из разных технологических эпох с джоновым ноутбуком, старомодно не соглашалось на свидание, попросту отказывало в синхронизации и учтиво сообщало об этом надписями на экранчике. Применение силы тоже не помогло, и когда Джон уже готов был вырвать все провода, несговорчивый принтер зажужжал и потянул в свои недра листок бумаги.
А через минуту в дверях появился Шерлок. Худой, как настоящая жизнь. Он, конечно, сразу всё увидел – и сумку, и ноутбук, и всё понял, но виду не подал. Только поздоровался и прошёл на кухню.
Джон варил остатки кофе в какой-то непонятной миске, найденной в кухонном шкафу, и старался не смотреть так… Не смотреть на него. И делать вид, что не замечает взгляда, прямого и бескомпромиссного, как вызов на дуэль.
– Джон.
Он налил кофе в единственную чашку, что осталась в доме, и поставил перед Шерлоком.
– Держи.
– Ну. И далеко?
– В Шотландию.
– Хм… весьма не оригинально, - поморщился детектив, будто соберись Джон на Борнео, он благословил бы его и проводил с оркестром.
– Шерлок, это единственный выход. Ты же убедился в этом, - Джон наконец посмотрел, и в глаза, и как детектив отхлебнул горький кофе, нахмурившись.
Посмотрел и отвернулся. Это была его пуля, абсолютно точно, потому что когда он пришёл, свинец начал наливаться огнём всё сильнее, что, казалось, ключицы, рёбра – всё сейчас расплавится. Как же живут так люди – всю жизнь с осколками? А кто и не с одним.
Со всеми этими мыслями он пропустил момент, когда Шерлок подошёл к нему близко, совсем, такое расстояние между ними уже было точкой невозврата. Не стоило отправлять никаких глупых сообщений, зачем-то подумал Джон, как будто это имело большее значение, чем то, что он теперь всегда будет проклинать поцелуй, которым его наградил Шерлок. Страшнее теперь ничего в жизни не будет, чем такое прощание.
Джон раздевал его быстрее, чем они продвигались к кровати, наступая друг другу на ноги. Он всё думал, что придётся менять билет, потому что его поезд уже унёсся с грохотом, пока он накрывал Шерлока, отгораживал от всего остального мира, и хотел сказать, что замучился совсем, но как всегда трусил разбазаривать слова. Убивать, умирать, спасать никогда не боялся, а говорить не мог. Ведь и так хорошо. И так всё было понятно, когда Шерлок тянул воздух сквозь зубы, морщился, но не отводил глаз.
Был уже вечер, Джон проваливался в сон, тёмный и мягкий, как кудри у него в ладони, но сказал, потому что не мог иначе: «Ты должен будешь уйти»
Шерлок думал. Спать ему совершенно не хотелось, в голове бродили мысли, перестраиваясь в порядок, который он ещё плохо понимал. Как будто видел со стороны всё, что происходило там. Там, на жёстком диске, где была отдельная папка “Для Джона”, где он сберег всё то, что приходило, пока он пытался договориться с новым собой, что складывалось в привычный алгоритм, в блок-схему. Я скажу, а он ответит этим, и тогда я… А если он скажет так, то…
Он без жалости удалил эту папку, из всех этих слов осталось только тихое, но твёрдое «Нет»
И только когда в комнате наступила вязкая темнота, в кармане сброшенного пальто засветился молочным светом экран, призывая получить новое сообщение. Там, спрятанные за значком конверта, мерцали сложенные из пикселей слова.
Я скучаю по тебе.