Чтение онлайн

—Проходи, Тони, я включу освещение.

Тони быстро проскользнул в отдающую плесенью темноту. Все должно произойти в ближайшие секунды — если он не ошибается. Тони стремительно двигался в темноте в глубь помещения, ожидая вспышки света. Если ничего страшного и не готовилось, все равно кому-то могло не поздоровиться.

Тони с силой сжимал в руке “магнум”, нацелив его в сторону входной двери, готовый выстрелить, как только зажжется свет. Страх сжимал его внутренности, пульс прыгал и, казалось, грохотал в тишине.

Вспыхнули лампы. Тони сразу увидел Фрейма, стоявшего справа от двери, — одна рука на выключателе, другая поднимает пушку. Рок, прищурясь, чуть наклонившись вперед, тоже сжимал в руках крупнокалиберный армейский пистолет; как только помещение осветилось, он начал наводить его на Тони.

Тони выстрелил спустя секунду после того, как Фрейм щелкнул выключателем. Он повернулся в сторону Рока и стал нажимать на спусковой крючок прежде, чем успел прицелиться, и продолжал стрелять, когда его ствол уже смотрел прямо в грузное и приземистое тело Рока. Треск выстрелов отдавался гулким эхом в просторном помещении. Рок покачнулся. Грохнула еще одна пушка, и пуля располосовала щеку Тони. Краем глаза он увидел Фрейма в прыжке, с искаженной криком пастью.

Тони различал все в каком-то смазанном, переменчивом, почти нереальном виде. Его мозг функционировал спокойно, с несвойственной его горячей натуре холодной рассудительностью, как если бы принадлежал не Тони, а некоему роботу, действовавшему в заданном автоматическом режиме. Он успел заметить падающего Рока и перевел взгляд на Фрейма — тот шарахнулся в сторону, продолжая целиться; из ствола его пистолета вырвалось пламя, а Тони мгновенно направил ствол своего “магнума” на быстро двигавшуюся вдоль стены фигуру и стал раз за разом нажимать на спусковой крючок. Фрейм пошатнулся, сделал два неверных шага, опустился на колени и тут же растянулся на полу, уронив пистолет.

Рок лежал ничком, не двигаясь. Фрейм шевельнулся, судорожно глотнул воздух, попытался встать. Тони тупо, с отвисшей челюстью переводил взгляд с одного на другого, едва сознавая, что всего лишь какая-то доля секунды и немножко везения спасли его от неминуемой смерти в поединке с опытными головорезами. Итак, все кончено. Или почти кончено.

Тони проверил “магнум” — осталось еще два неиспользованных патрона. Он подошел к Фрейму, схватил его за воротник, рывком поднял и посадил, прислонив спиной к стене:

— Ладно, ублюдок, говори, сколько вас всего? Что вам приказал Анджело?

На губах Фрейма запузырилась кровь. Он качнул головой, что-то пробормотал. Тони оставил полутруп на минутку, поднял его пистолет и шагнул к Року. Тот был мертв. Одна из пуль Тони пробила череп рядом с левым глазом и разворотила мозг.

Тони вернулся к Фрейму.

— Врача, — прохрипел тот, его глаза заволокла пелена болевого шока.

— Да, конечно, я вызову к тебе врача, Фрейм, даже окажу первую помощь — после того, как ты расколешься!

Фрейм мазнул кровь на подбородке, зажмурился, скривившись, затем широко раскрыл залитые страхом, как бельмами, глаза.

— Только мы с Роком. Анджело велел разделаться с тобой. Господи, врача! Я истекаю кровью. Как же больно!

— Потерпишь. Сначала скажи почему. — Тони снова подумал о Марии, о том, что она могла позвонить Анджело и предупредить о диких задумках Тони. Ему думалось с трудом — он ощущал странное покалывание во всем теле, словно в его крови бродил какой-то пьянящий наркотик. — Так почему, Фрейм? Быстро говори! Анджело как-то объяснил свой приказ?

Фрейм замотал головой, его обвисшие бескровные губы обнажили гнилые зубы.

— Ничего он не объяснил. Клянусь. О господи. Просто велел замочить тебя, и все.

Тони приподнял “магнум” и прицелился в лоб Фрейма:

—Подонок, не лги мне. Анджело должен был сказать что-то. Ему кто-то звонил? Что там с чикагскими мальчиками? Это как-то связано с ними?

— Не знаю! Клянусь, не знаю. — Фрейм попытался отвести голову от упершегося в лоб дула, не скрывая охватившего его ужаса. Он откинул голову примерно на дюйм, рухнул плашмя на пол, из уголка его рта заструилась алая кровь. — Не знаю. Жизнью клянусь. Тони, пожалуйста... Господи, позови мне врача.

Тони поверил Фрейму, поверил тому, что он не знает больше того, что говорит.

— Успокойся, парень, — сказал он, удивляясь своему хладнокровию, — я вызову тебе врача.

Шагнув к Фрейму и нагнувшись над его распростертой фигурой, он приставил ствол к его лбу. Фрейм успел сообразить, что сейчас должно произойти, и глаза у него поползли из орбит, но немая сцена продолжалась лишь мгновение.

Прогрохотал выстрел, тело Фрейма дернулось, распласталось и замерло — навсегда. В помещении воцарилась могильная тишина, и Тони слышал только, как грохочет собственное сердце, гулко отдаваясь в ушах. У него появилось ощущение, будто он воспарил, как если бы его тело стало легче воздуха.

Он смотрел на Фрейма, на его некрасиво раззявившийся окровавленный рот.

Его воображение как бы прокрутило вспять в бешеном темпе прошедшие месяцы и годы, в памяти промелькнуло мертвое лицо Шарки, их первая встреча с Элом, его пьяно отвисшая в ту ночь челюсть, как это случилось сейчас и с подбородком мертвого Фрейма. Как же легко оказалось убить Фрейма, удивился Тони. Да и все остальное произошло стремительно и просто. Он вспомнил игру в покер, застреленного из его пистолета Шарки и его собственный выстрел в копа в порядке самообороны. Наконец Рок, убитый только что, но здесь расклад очевидный: либо застрелить Рока, либо быть застреленным самому; с Фреймом же дело обстояло совсем иначе.

Тони застрелил его потому, что хотел убить его, — несколькими секундами ранее все могло быть наоборот. Фрейм пристрелил бы его не задумываясь. Поэтому мерзавец получил то, что заслужил.

Тони продолжал всматриваться в уродливое лицо покойника, не ощущая ничего, кроме щекочущего оживления, которое приходило всегда, когда он чувствовал себя на взводе, испытывал напряжение и возбуждение. Он даже попытался понять, не произошло ли в нем какое-то необратимое изменение, не ожило ли под влиянием обстоятельств что-то заложенное в нем порочное. Взять момент, когда он схватился с Элтери, или другие похожие мгновения, когда, как сейчас, возникало необычное и одновременно приятное ощущение, хотя он едва отдавал себе отчет в том, что делал.