Чтение онлайн

Папа в ответ на все это происшествие хмыкнул и налег на салат. Его как-то не очень взволновало неприличное поведение сына. «Воображает перед девчонкой», — подумал он, вспомнив себя мальчишкой. Управившись с супом, папа принялся за бифштекс, всячески расхваливая его. Вообще-то он все время собирался сесть на диету, потому что считал, что полезно жить впроголодь.

Но эта мысль всегда приходила ему после обеда. И тут, съев бифштекс, папа сказал:

— Нужно употреблять только растительную пищу. Кроме витаминов, в ней присутствует солнечная энергия.

— Вам хорошо, — сказал сосед несколько обиженным тоном. — У вас уши большие.

— При чем тут уши? — опешил папа. Да и не только папа.

— Как причем? У кого большие уши, те имеют тяготение к растительной пище, а у кого маленькие, — он показал свое миниатюрное ушко, — извините, без мяса обойтись не могут!

Папа осторожно пощупал свое ухо: большое, как у слона. Наверное, ему вообще не нужно было есть бифштекс. Все начали щупать свои уши. Родька ухом был в папу. Но мясо он любил. Что ему сейчас — уши менять?

— Все это ненаучно, — сказал папа.

Сосед развел руками: дескать, хотите верьте, хотите нет, но это так.

Обстановка за столом разрядилась.

— Пора и познакомиться! — сказала мама.

Папа вежливо представил соседям всю свою семью: вот он, Борис Николаевич Мельников, скромный философ, преподает в институте; его любимая жена Марина Викторовна, конструктор, изобрела робота Яшу; вот их дорогой сын Родька, отличник учебы, будущий математик. Да, да, учится в специальной математической школе, перешел в четвертый класс.

Соседи смотрели на семью Мельниковых с большим уважением.

— Я тоже в четвертый перешла, — сказала девочка. — Меня Зойка Капелькина зовут. А мою маму — Валя Капелькина. Еще у нас в деревне есть бабушка Дуся Капелькина. Мы все Капелькины.

— Какая смешная фамилия, — улыбнулся Родька.

— Ничего смешного, — заметил папа.

— А моя фамилия Федулин, — представился мужчина. — Еду в одиночестве, без сопровождающих, — пошутил он.

«Значит, это не ее папа!» — Родька почему-то был доволен. И то, что Федулин никакая даже не родня Зойке Капелькиной, тоже было хорошо. Хотя чего хорошего? Вполне Федулин мог быть родней, ведь если не Зойке, то все равно он кому-то родня.

— А зовут меня Павел Михайлович! — добавил Федулин.

— А почему вы один? — спросила Зойка. Мама-Капелькина на нее шикнула:

— Не твое дело!

— Секретов нет, — улыбнулся Федулин. — Люблю природу, реку, восходы, закаты! А вся моя семья мчится на юг, к морю! Тысячи людей трясутся в поездах, летят, рискуя жизнью, в самолетах, — и все туда, на южное побережье, к Черному морю. Скажите — зачем? Зачем, я вас спрашиваю?

Все молчали, словно боялись ответить на вопрос Федулина неправильно.

— Вот так-то! — сказал Федулин и встал. Он улыбнулся, всем пожелал приятно провести время и удалился.

— Хорошо, что мы к морю не поехали, — испуганно сказала Зойка. — Что бы там делали?

Родька ухмыльнулся: понятно — моря никогда не видела, а он уже сто раз к морю ездил. Ну, не сто, а два.

На палубе папа сразу же нашел деревянное кресло и с удовольствием в нем развалился. А мама-Мельникова и мама-Капелькина стали прогуливаться туда-сюда и оживленно беседовать. Разговор у них был необычайно интересный: мама-Мельникова рассказывала о своем сыне Родионе, а мама-Капелькина — о своей дочери Зое.

А дети между тем стояли у борта и, привстав на цыпочки, смотрели в воду.

Она кипела внизу белой пеной.

— Ты чего такой поперечный? — спросила Зойка.

— За столом, как барин, уселся. Моя бабушка показала бы тебе!

— У меня своя бабушка! Таких бабушек вообще ни у кого нет!

— Каких таких?

— А вот таких!

— Ну, каких?

— А вот таких! Она занимается бегом и стала чемпионкой в кроссе!

— Каким бегом? — поразилась Зойка.

— Обыкновенным. Оздоровительным.

— А куда она бежит?

— Никуда. От старта до финиша.

Зойка даже рот открыла. Ее бабушка Дуся тоже все время куда-то бегает, торопится, но чемпионкой ни разу не была.

— А ты почему утром в чулках и ботинках ходила? — насмешливо спросил Родька.

— Мы с мамой из деревни рано выехали, в пять утра холодно было. — Зойка поболтала ногой, показывая, что сейчас-то на ней босоножки.

— Так ты деревенская! — Родька почувствовал перед Зойкой полное превосходство. — Может, ты и в городе не бывала? — снисходительно спросил он.

— А чего мне в нем бывать? Очень нужно, — снова сказала Зойка.

— Правда не бывала? — уже заинтересовался Родька.

— Очень нужно, — снова сказала Зойка.

Родька не мог понять: то ли она говорит серьезно, то ли смеется над ним. Вредная девчонка! Ему тут же захотелось что-нибудь такое сказать, чтоб Зойка сразу поняла, что имеет дело с гордостью третьего «А» класса школы номер семнадцать. Но в голову, как назло, ничего не приходило.

Зойка повела острым носиком, как будто что-то унюхала, задрала голову кверху, вглядываясь неизвестно во что, и протянула ладошку.

— Ты что, под солнцем дождь ловишь? — съехидничал Родька.

Зойка ничего не ответила, стояла с вытянутой рукой.

Вокруг нее закружилась стрекозка и опустилась ей на ладонь. Ее прозрачные крылышки нежно светились, переливались голубым, розовым, перламутровым. Зойка улыбнулась.

— Какая красивая! — восхитился Родька. — Дай мне ее! — и потянулся за стрекозкой.

— Зачем?

— Я ее засушу. У меня в коллекции еще нет таких красивых.

— В какой коллекции? — обомлела Зойка.