Том 3
Шрифт:
— Идем!
Друзья пошли к вечевой площади. По дороге Ратибор рассказал Евпатию о гибели рязанских полков в Диком поле, о том, как его подобрал молодой князь Роман, как они вместе пробирались обратно в Рязань, как раненая нога заставила его задержаться в пути, а князь Роман покинул его, торопясь в Рязань. Едва оправившись, Ратибор поспешил домой и прискакал как раз к разгрому родного города. Теперь татары ушли в сторону Владимира. Здесь их не видно.
Черниговские ратники отдыхали на обугленных бревнах. Они поднялись навстречу Евпатию и Ратибору.
Широкий кряжистый воин, черниговский старшой, выступил вперед:
— Что надумал, Евпатий? Что будем делать?
Евпатий снял стальной шлем и обвел всех спокойным взглядом:
— А вы чего хотели бы, братья черниговцы?
— Ты звал нас помочь рязанцам. А Рязани больше нет! Татары ее в кладбище обратили!
Евпатий молчал.
— Так неужто мы стерпим это? — продолжал старшой. — Вот тебе наш сказ: порешили мы, черниговцы, на татар идти, отомстить за русских людей!
Евпатий низко поклонился:
— Спасибо, братья! И я, и отец Ратибор так же мыслим. Не станем медлить, пойдем по татарским следам. Может, пленных кого выручим…
— Пойдем! Пойдем! — загудели ратники.
— Порешите сперва, кому воеводой быть.
— Евпатий! Пусть нас ведет Евпатий!..
Старшой снова заговорил:
— Кому же, как не тебе, Евпатий, вести нас на татар? Ты все дороги здесь знаешь, да и человек ты ратный. А мы ведь пахари! От сохи воевать пошли… Да не бойся! Сумеем и мы постоять за Русь! Голов не пожалеем. Будем рубить татар, как лесины рубили. Запомнятся им топоры мужицкие!
— Верно! Верно!
— Спасибо, братья черниговцы! — сказал Евпатий.
Протяжный, будто жалобный звук пронесся над площадью. Евпатий обернулся. Несколько человек поднимали тяжелый колокол. Притащили три бревна, подняли их и связали верхние концы. Одни подтягивали веревками колокол, другие помогали, подхватив его за края. Наконец колокол повис. Ратники обсасывали пальцы, на которых от натуги выступила кровь из-под ногтей.
— Не валяться же тут ему, — пояснил старшой. — Вечник, чай, наш, народный голос!..
Воины подошли к колоколу.
— А может, и жив еще кто? — сказал Евпатий. — Ну-ка, кто молодший? Бей в колокол! Не всех же рязанцев татары перебили.
Молодой дружинник раскачал язык и ударил с размаху. Раздался сильный, протяжный звук.
— Покойников не подымешь! — заметил один из ратников.
Дружинник продолжал бить в колокол, и медный гул пронесся над опустошенным городом, над спаленными ближними городскими посадами, долетел до разгромленных дальних погостов.
Евпатий стоял на вечевом помосте и зорко смотрел по сторонам. Неужто никто не откликнется?..
Но что это? Из черного погреба, из-под обгорелых обломков, показался человек. Он поднялся и, закрывая глаза от солнца, смотрел в ту сторону, где звучал вечевой колокол. За ним появился другой, третий… Отовсюду из темных дыр, из-под избиц, незаметных тайников и подклетей вылезали изможденные, выпачканные в саже и пыли ратники, старики, женщины, дети. Пошатываясь и ковыляя, они спешили к площади.
Мертвый город ожил. Люди прыгали с груды на груду, спотыкались, падали и снова вставали. Их было немного, но все же это были рязанцы!
Вдали, на снежных полях вокруг города, показались черные точки. Прятавшиеся долго люди торопились к развалинам старой Рязани, куда звал их знакомый призывный звон вечника.
Ратибор бросился им навстречу:
— Жива еще Русь!.. Жив еще корень рязанский!..
Глава вторая
НА ЛЕСНОЙ ПОЛЯНЕ
Тихо в дремучем вековом лесу. Отчетливо слышно, как падает с ветки клочковатый снег, как прыгает белка или вспорхнет одинокая зимняя птица. Иногда треск мороза в стволах разбудит тишину и откликнется вдали в густом ельнике. Изредка высоко в верхушках стройных сосен, покачиваемых ветром, послышится слабый шорох. И опять торжественная тишина наполняет тайной онемевший, словно настороженный старый лес.
Сугробы снега прикрыли кусты вереска, можжевельника и волчьих ягод. Ни пешком не пройти, ни верхом не проехать. Только на коротких лыжах, подбитых конской шкурой, можно пробраться через глухую чащу.
Еле заметная извилистая тропинка, протоптанная в глубину леса, вела на небольшую полянку. На ней собрались сторонники. Здесь были те, кому посчастливилось спастись от татарского отточенного меча или тугого аркана: мужики из сожженных селений, немногие уцелевшие защитники Рязани, оставшиеся ратники уничтоженных отрядов. Там, за лесом, где протянулись родные снежные поля, обливается слезами горе, сверкают мечи, течет кровь русских людей, пылают родные избы…
Ратники отдыхают, лежа на сосновых ветках, греясь у костров.
Тихий, задушевный голос затянул песню:
Еще что же вы, братцы, призадумались? Призадумались, ребятушки, закручинились? Что повесили свои буйные головушки, Что потупили очи ясные во сыру землю?Несколько человек дружно подхватили:
Еще ли лих на нас супостат-злодей, Супостат-злодей, татарин лихой…