Я шел да и шелПо двинским пескам,Я двинскую водуНогой плескал.Не Боков был я —Был колобок,Навстречу мне дед:— Куда, голубок?— Иду за водой.— Иди, дорогой!— Быстра вода.— Вот то-то и да!
Поэзия Бокова не страшится прикосновений ни к каким самым сложным темам. Вот раздумье у Мавзолея:
На ленинском мраморе снег отдыхает,Он послан с далеких планет.И кажется — снег потихоньку вздыхает,Что Ленина нет.
Не отдам эти нежные строки за длинные громыхающие оды! Естественности интонации научиться нельзя. В этом смысле у Бокова не может быть учеников. Он не похож ни на кого на свете. Единственный. Неповторимый. Невозможно учиться у него мастерству — его мастерство применимо лишь к его индивидуальности.
И все же Боков учитель для многих. В чем тут дело? Да просто он — весь поэт — сама поэзия. Быть рядом с ним и не оказаться охваченным поэтическим пламенем — нельзя. Сама испытала, и другие поэты говорили, что, побыв с Боковым, поговорив, даже помолчав с ним, начинаешь писать как одержимый, что-то С тобой происходит необычайное, ты начинаешь видеть поэзию во всем и наполняешься ею.
— Не пишется, — пожаловался однажды один поэт другому.
— Поди, посиди с Боковым. Поможет! — не шутя посоветовал другой.
Песни Виктора Бокова — отдельная страница нашей национальной культуры. У меня есть одно воспоминание. Ехала в поезде с женщиной-крестьянкой. По радио запели «Оренбургский платок». Мне стало радостно, и я сказала спутнице, что знаю автора этих слов. Она улыбнулась:
— Тебе что, триста лет, что ли? Это народная песня.
— Это слова Бокова Виктора Федоровича.
— Какого Бокова! Мать моя еще пела. Мне ль не знать!
Спорить не стала — нет для поэта выше награды, чем прослыть народным. А Боков и впрямь сейчас — народный поэт России. Кто же, как но он!
Читатель получает трехтомное собрание Виктора Бокова. Он остается наедине с его стихами и сам сделает выводы, сам услышит оркестр народных инструментов поэзии Виктора Бокова, одного из самых лирических поэтов двадцатого века.
Лариса Васильева
20 февраля 1982 г.
Луговая
Яр-Хмель
* * *
Через ступеньку, через две, скорейК бумаге, к вечному перу!Что будет — ямб или хорей?Еще никак не разберу.Но чувствую, что где-то здесьРодилось, торжествует, есть!1936
* * *
Выйду за ворота —Все мхи да болота.Выйду за иные —Луга заливные.Пойду на задворки —Плеса да озёрки.Где мелко, где глыбко,Где рыба, где рыбка.Спят утки сторожко.Краснеет морошка.— Ау-у-у! — раздается,Кто с кем расстается?То голубь с голубкойГуляют порубкой,Себе на дорожкуСбирают морошку.Заря на закатеИ день на утрате.Вот месяц выходитИ звезды выводит.Идет он водою,Лесной стороною.Он лесом — не треснет,Водою — не плеснет!1937
Октябрь
Октябрь. Который раз, все тот же и не тот,Все так же и не так в моей стране проходит.Ночь длится дольше. Позже день встаетИ под уздцы в поля туман выводит,И свежий холодок до десяти утраЯвляется стекольщиком пруда.Над лесом, перекрестками дорог,Над полем, где умолкла скошенная нива,Вороний грай и суета сорок,Да тенькает синица сиротливо,А по ночам невидимые гусиПрощальные свои проносят гусли.В полях все убрано. И, как всегда,У каждого есть хлеб, в домах тепло и сытно,Живи и принимай дары труда,Но все ж и этим сердце ненасытно,И едут из колхозов к городамВсе возрасты, ума набраться там.И с завистью печальной смотрит вследПрестарый дедушка на сына или внука.— Что ж, говорят, ученье свет,И в городах есть верная наука,И нет такой дороги из села,Чтоб та дорога в город не вела.Уж где-то выпал снег. Охотник в рог трубит,Почуя холодок, собаки чуют порох.Как много нетерпения в их взорах,— Скорей! — и цепью каждая гремит.Вот гончий голос по лесу зальется,И заячья кровь на первый снег прольется.Октябрь минует. Близится конецОсенним дням. Садится солнце ниже,И небосвода сумрачный свинецПунцовым языком заря над лесом лижет,Слетит октябрьский лист с календаря,Дохнет ноябрь, и нету октября!1 апреля 1938
* * *
Какое время вот теперь?Встал утром, видишь оттепель.На крышах талый снег лежит,Из-под него вода бежит.Летят вороны стаями,Все ожили, оттаяли!Глядит петух на солнышко,Нагнется, клюнет зернышко,И окриком он кур зовет.— Нашел! — зовет. — Скорей! — зовет.В оврагах, где ключи гремят,В лощинах, где ручьи стремят,Прислушайся, замри на миг,Под снегом бьет земли родник.И светятся кустарникиНасквозь, как бы хрусталики.Весна уже в лесок идет,И по деревьям сок идет.Проснулось все и ожилоИ сердце мне встревожило.Я жить хочу, я петь хочу,Мне б крылья, я лететь хочу!1940
Метель
К. Федину
Замела, закрутила:— Я так, пошутила! —Ничего себе шутка, эге,Хлещет, будто кнутом, по ноге.Взявши снегу охапку,Поделала шапкуДа на крышу избы —Здесь eй быть!Запележен, в соломе,В богатырском шеломеВитязь снежный стоит,И дыми-и-и-ит.Курит трубку печнуюИ в темень ночнуюЩурит глаз;Р-раз! —Снежной пылью взяласьБелоснежная ризаС карниза.И пошла метель, закудесила,Белый свет занавесила:Ничего не видать!Стала в окна кидать,Изломала дороги,На каждом порогеПоказала свой лик,Закричала на крикИ завыла, волчонок,Пугая девчонок,Что к теплу материнских грудей,Как меж добрых людей,ПриютилисьИ пьют молоко.Далеко-о-оПо пустыне по снежной,По равнине безбрежнойСлышны шутки, что шутит метель,Попадется ей щель,Заиграет на флейте,Сиротою заплачет она:— Пожалейте-е-е! —Никого на ответ,В мире жалости нет!1942