Толя-Трилли
Шрифт:
Да, забыл написать: когда ещё ни один десантник не сошёл на берег, а мы только ещё вошли в воду, на лестнице, ведущей к пляжу, показался Сахаров, который тащил на себе пулемёт. Гера приказал ему очень громко, чтобы он бросил пулемёт и бежал на помощь. Сначала Сахаров не понял, но потом он понял.
После того как мы сообща вытащили ялик на берег, мы не знали, как нам теперь быть. Конечно, десантники могли нас теперь взять в плен, потому что их было больше, а пулемёт Сахаров бросил метрах в ста отсюда. Но командир десантников Коркин приказал им всем сдаться, и Сахаров удивился, а мы с Герой нет.
Гера велел пленным построиться, и мы «жёлтых» повели в ДТС. Гера шагал впереди, а мы с Витей Сахаровым по бокам — я с правого боку, а Витя с пулемётом слева. Только мы привели пленных в ДТС, горнист сыграл отбой. И за нами, «синими», осталась победа!
После отбоя я почувствовал, что мне холодно, и подумал, что теперь простужусь. Вдруг ко мне подошёл Гера, похлопал меня по плечу и сказал, что я, оказывается, ничего себе парень. Мне стало очень тепло, хотя я был весь мокрый. Сейчас немножко обсох и вот пишу эти слова.
Гера очень доволен, что… Но приходится кончать, потому что зовут на костровую площадку. Там будет линейка, парад войск, которые участвовали в игре, а потом мы пойдём обедать. Между прочим, я проголодался».
На этом дневник Серёжи Машина заканчивается.
На большой костровой площадке собрались бывшие противники — «синие» и «жёлтые», во главе со своими командирами — Ивашовым и Голубовым, наблюдателями штаба Коркиным и Мариной. Предстоял парад.
К Гере подошёл Коркин.
— Поздравляю тебя! — сказал он. — Ты у нас молодцом! Проявил находчивость. Очень хорошо, Ивашов!
— А я и не сомневалась, — вмешалась Марина, — что Аркашику Голубову с Ивашовым не совладать. Неравные силы! — Она с усмешкой посмотрела на Коркина, и тот, вдруг вспомнив, что не отдал какого-то распоряжения, поспешно удалился.
Тогда, став серьёзной, Марина положила Гере руку на плечо и пожелала, чтоб это первое выигранное сражение осталось единственным в его жизни, чтоб ему не пришлось — уже не в игре — отражать десант…
И, тронутый этими торжественными и тихими словами, такими неожиданными в устах громогласной Марины, Гера захотел ей ответить шуткой, но прозвучала команда: «Строиться!»
…Скомандовав своему отряду «смирно», Гера Ивашов приготовился к сдаче рапорта и замешкался: он что-то увидел. Триста пионеров увидели тоже. И минуту, стоя смирно, все неотрывно глядели вперёд: совсем близко от берега, в военном строю, шли корабли Черноморского флота.