Чтение онлайн

Дорогой друг, в прошлом письме подробно доложил тебе, как в лагере начал подрабатывать. В первый раз все трудно делать, сам знаешь. Хуссейн, который давно уже работает переводчиком, по дороге рассказал много интересного. Картины захватывающие. Кстати, он сам тоже лет двадцать назад проделал подобный путь, убежав из Ирака.

Сюда, в Германию, сейчас бегут и тутси, и хуту, и желтые, и черные, курды из Ирака и палестинцы из Израиля, алжирские террористы и тамильские повстанцы, обиженные гомосексуалисты и обманутые лесбиянки, девки из борделей и наемные убийцы, карабахские ветераны и абхазские сепаратисты, белорусы от красного террора и украинцы от Кучмы, монархисты от коммунистов и албанцы от сербов, мусульмане от христиан и индуисты от мусульман. Евреи тоже бегут, как же без них, но легально. Объяснить толком, от кого они на этот раз убегают, никто не может, поэтому им, как почетным беглецам, немцы придумали обтекаемое название: «Kontingent-Fluchtlinge», «контингентные беженцы» (наверно, в смысле из контингента вечных беженцев). И если уж все эти племена и народы сюда добежали и в жизнь внедрились, то выкурить их потом очень трудно. Суди сам.

Недавно по ТВ сцены из криминальной жизни Франкфурта-на-Майне показывали: полицаи в бронежилетах и масках поймали семнадцатилетнего барыгу-латиноса, поволокли его в участок и пытаются допрос снимать. А он, не будь дурак, молчит. И не только потому молчит, что у него рот шариками кокаина забит, а потому, что право такое имеет – молчать. И полиция это знает. Но у нее, в свою очередь, нет права залезать пальцами (и другими предметами) в «отверстия тела» и факты к делу приложить, поэтому она латиносу ничего сделать не может. Постоял он у стены, посверкал белками, немцы шестьсот пятьдесят набарыженных марок ему возвращают и отпускают. За месяц у него это восемнадцатый привод, а посадить не могут – факта нет…

А почему, спрашивается, его на родину не отправляют?.. А потому, что он беженец, паспорт отсутствует, а главное, он забыл страну происхождения. Вот забыл, где родился – и всё. «Куда ж его отправлять?» – резонно объясняет полицай. Каково?.. Забыл – и всё тут. То ли в Колумбии на свет появился, то ли в Перу – не помнит, ребенком в Германию ввезли, родители умерли, голова болит, к врачу пора, обед скоро…

С одной стороны, гнилой либерализм, с другой – тупость исполнителей, до абсурда доходящая. Да попадись такой барыжонок с кокаином во рту нашей доблестной милиции, ему бы не только все «отверстия тела» ножкой от стула пооткрывали бы, но еще новых бы наделали, которые природа забыла насверлить. А тут нет – иди, продавай кокс дальше. Все это – пережитки Нюрнбергского процесса: немцы стали осторожны, опасаются, как бы их вновь во всех смертных грехах не обвинили. Радикалы – они и в либерализме своем радикальны.

Другой пример. По ТВ говорили: хотят у всех жителей Германии генные отпечатки пальцев, ДНК, брать и в банк данных собирать. Казалось бы, что может быть разумнее?.. Совершено преступление – и через сутки точно известно, кто преступник: малой пылинки, частички кожи или волоска достаточно, чтобы по ДНК стопроцентно гада выявить. Так нет же – желторотые зеленые политики тут же подняли крик: ущемление прав человека, тоталитарный подход, новый вид всеобщего контроля, нарушение тайны личности. Да если ты хороший человек – чего тебе за свои тайны опасаться?.. Нет, не приняли закона (мол, нельзя права маньяков нарушать, они тоже люди, хоть и психически больные). Но после пересменки власти могут принять. Поэтому, если ты маньяк и серийный убийца, будь осторожен: фрагменты слюны на окурках не оставляй и над расчлененным трупом своими волосами не тряси, а то быстро найдут и посадят.

Полиция тут приятная, спокойная, подтянутая, людей сапогами не лупцует и в уши гвозди не забивает. Но вот ведомство по иностранцам – препротивное место. Называется скромно – Ausl"anderamt [5] . Этот амт судьбу всех иностранцев решает: кого оставить, а кого удалить. Место унылое, серое, злое. Все эмигранцы и иностранты (вижу опиську, но не исправляю) по буквам поделены, в свои купе заходить должны. А там чиновники сидят, бумагами угрожающе шуршат, льдом обдают. Ходил туда вчера, вызывали визу продлевать, со справками и копиями явиться.

Моего акакия зовут Неrr Kiefer, господин-хер Челюсть [6] . Сволочь особая (хотя и другие не лучше): морда кислая, в прыщах, плешь узкая, влажная, голос мерзко-тихий, оттого угрожающий, руки тонкие, грудь впалая, взгляд мертвый, очки золотистые.

Вначале, как водится, принялся формуляр заполнять: «Фамилия?.. Имя?.. Место и дата рождения?..» – а на мое удивление – разве они всего этого не знают? – невозмутимо объяснил, что все может измениться. Я стал ерепениться, как может измениться, что я в Союзе родился, он ответил, а жена, дети, семейное положение? Это дело наживное. «Вы один тут?» – «Один. Один и тут, и там… Всюду один…»

Уставился хер Челюсть мне в лоб, потом на бумажки скосился, пощелкал вялым пальцем на калькуляторе и говорит: «Это хорошо, что вы один… Но ваши доходы недотягивают до прожиточного минимума. Поэтому я вам визу продлевать не намерен!» «Помилуйте, как так? – начал я ему справки подсовывать. – Вот, я две картины нарисовал, в детском саду стену расписал, скоро деньги ожидаю… новые заказы… тысячи будут…» «Меньше тут тысячами ворочайте, когда и пфеннигов наскрести не можете», – шипит он по-змеиному и на калькуляторе считает…

Я ему – еще бумажки: «Вот, мне третьи лица помогают, по пятьсот марок в месяц платят, а я им за это двор убираю, собаку купаю и машину мою!» (один немец-сосед в обмен на пейзаж написал фальшивку, хоть и ворча, что не пристало немцу врать). Покрутил Челюсть бумажку, повертел, а сделать ничего не может: если один немец свою подпись поставил, то другой верить обязан, демократия так предписывает. «А где, позвольте спросить, эта помощь отражена? – говорит он и на копии банковских счетов тонким пальцем тычет. – Тут никаких регулярных поступлений не отражено». «А он мне на руки дает, наличными!» – отвечаю. «Почему?» – «А чтоб за перевод денег не платить!» Резонно. И с немецким менталитетом сходится. Нечем крыть.

Пошуршал бумагами Челюсть, покосился на часы (время обеденное, а у него наверняка язва с геморроем), поморщился, как от яду, и говорит: «Ладно. Дам вам время привести свои дела в порядок. Но в следующий раз чтоб никаких третьих лиц!.. Если ваши личные официальные – о-фи-ци-аль-ные – доходы будут ниже минимума – все, прощай Германия!»

Вот так. Резонно. И не поспоришь с логикой. И чего спорить?.. Что там дальше – увидим. Не то что на месяцы – на секунды вперед загадывать нельзя. Что будет – будет. Спасибо сказал, паспорт взял и пошел восвояси. Стою в приемной, визой любуюсь. А все желто-черно-коричневые с завистью, как собаки на кость, на мой паспорт смотрят, понимают: раз любуюсь – значит, визу дали, продлили, а вот им дадут ли – большой вопрос.

Да, но все равно, надо будет раздобыть что-нибудь посолиднее, чем справка соседа-немца, который еще и взбрыкнуть может – каждый раз, когда фальшивку пишет, вздыхает и говорит, что немцу не пристало лгать, воровать и жульничать, на это славяне есть. Крепкий худой старик, еще успел в вермахте послужить, а потом адвокатом заделался. Я его Монстрадамус называю за то, что он вечно о будущем какие-то ужасы предсказывает. Недавно, например, заявил после третьего шнапса, что скоро будет кризис, потому что банкиры наворуются до такой степени, что деньги исчезнут. А до этого предсказывал, что если демократия так дальше идти будет, то в Америке, чего доброго, негра выберут президентом, а у нас канцлером станет какой-нибудь садомазохист со стажем или открытый педик, который будет со своей «женой» по миру разъезжать и с арабскими шейхами целоваться…