Чтение онлайн

Копченый и Прабриндрах Драх находились в лучшем положении, а положение последнего можно было назвать даже привилегированным.

— Чтобы выветрить такой смрад, нужна хорошая буря, — заметил я, поглядывая на небо.

По всем признакам ураганом и не пахло. Тай Дэй лишь хмыкнул в ответ и неожиданно насторожился. Он приподнялся на цыпочки, ноздри его раздувались, голова слегка покачивалась. Он прислушивался.

Я замер, зная, что его слуху можно доверять. Через некоторое время и я услышал звуки, доносившиеся из блиндажа, казалось кто-то скребется. Время шло, а мне так и не удалось понять, почему Длиннотень и Нарайан Сингх были оставлены в живых. Возможно, и Госпоже, и Костоправу еще придется об этом пожалеть.

Но Госпожа полагала, что эти хмыри еще могут ей пригодиться. Где-нибудь. Когда-нибудь. На что-нибудь.

— Надо выяснить, что там такое, — сказал я безо всякого энтузиазма, потому как не ждал ничего, кроме лишних хлопот.

И куда запропастился дядюшка Дой? Он со своим мечом сейчас мог бы оказаться весьма кстати, так как у меня не было с собой никакого оружия, кроме легкого шеста с зарядом на три шара.

По пути ко входу в наше бывшее прибежище Тай Дэй подошел к поленнице, ухватил здоровенный сук с утолщением на конце длиной в ярд. Затем знаком указал, чтобы я двигался вперед.

Скользнув вниз, я рывком распахнул дверь, и мне прямо под ноги вывалился Нарайан Сингх. Бывший святой Обманников провел в темноте много времени: его от природы смуглая кожа приобрела болезненную бледность. Возможно, Госпожа не просто держала этого типа взаперти, в куче его же собственного дерьма, но и делала еще что-то. Конечно, она могла проявлять и снисходительность — когда ей хотелось. Но хотелось ей этого не часто.

Тай Дэй съездил ему по башке, и поделом. Старина Нарайан большую часть жизни провел отнюдь не творя добро и заслужил каждое мгновение боли и страха. Держу пари, его богиня покатывалась со смеху всякий раз, когда удосуживалась о нем вспомнить. Непрестанное ожидание того дня, когда Госпожа сочтет нужным заняться им особо, было половиной его мук.

— Будь осторожен, — сказал я Тай Даю. Тот в ответ только хмыкнул. Физиономия его была каменной даже для нюень бао. Он не забыл То Тана.

— И думать не смей, — сказал я, прочитав его мысли. — Госпожа тебя живьем поджарит. Кроме того, там, внутри, есть и другие. Они будут куда хуже Сингха.

Говоря «хуже», я имел в виду, что они способны доставить больше хлопот. И Длиннотень, и Ревун были заключены в оковы, рты им заткнули металлическими затычками; Длиннотень не ел со дня своего пленения. Я полагал, что голодный колдун — это колдун усмиренный. Но, видимо, ошибался. Даже голод не укротил их окончательно, хотя у обоих едва хватило сил подползти к свету. Они, очевидно, надеялись, что дверь открыл Нарайан.

— Они надеялись выбраться наружу, — заметил Тай Дэй.

— Ладно, — отозвался я, — не подавай виду, будто это тебя встревожило. Просто стой здесь, следи за ними, но ничего не трогай. И никого. Я обернусь мигом.

Тай Дэй снова хмыкнул с глубоким неудовольствием.

— Придет еще наш черед, — пообещал я ему.

Копченый тоже находился внутри. Он особо не изменился, поскольку выглядел так долго плохо, что хуже было почти некуда. Правда, одежда его превратилась в истлевшие клочья. Он был скован цепями. И одна из них тянулась назад, во тьму.

Остальные тоже должны были сидеть на цепях, однако каким-то образом им удалось освободиться. Интересно, сумей эти гады осуществить свой замысел и смыться, утащили бы они с собой и Копченого? Было бы забавно поглазеть на их возвращение в мир, полностью изменившийся за то время, пока они здесь отлеживались.

Переступив через колдуна, я нашарил маленькую лампу и зажег ее. Ежели не считать вонищи и грязищи, все сохранилось в том же виде, в каком было оставлено. Рваный платок Готы так и валялся на колченогом стуле, прихваченном в свое время с развалин Кьяулуна.

Не было никаких свидетельств того, что пленники проводили время именно здесь.

Следуя за цепью Копченого, я добрался до скрытой, замурованной перегородки, в которой обнаружил дыру. Стенка не устояла перед чьими-то терпеливыми усилиями. По ту сторону ее смрад оказался еще сильнее. Мне случалось видеть куда менее загаженные свинарники.

Пленники не слишком тщательно исследовали свою тюрьму. Моего маленького тайничка они не обнаружили. А вот кое-кто другой исследовал, обнаружил и нашел ему применение. В помещении за дырой был спрятан и самогонный аппарат Одноглазого, несколько жбанов с готовым продуктом и множество всякой хрени, видимо, считавшейся «сокровищами из разрушенного города». Во время ночных блужданий матушка Гота собрала немало хлама.

Первым делом я ухватил жбан и ковырнул пробку. В ноздри ударил залах плохо очищенного спирта. Я приложился к горлышку, и у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Первачок Одноглазого — пойло не для слабаков. Однако я сделал еще один обжигающий горло глоток, а затем поднял лампу повыше, чтобы оглядеться по сторонам. Покидая эту нору, я оставил в тайнике кое-какие свои вещички, но не собирался тащить что-либо с собой за Врата Теней. В сущности у меня не было ничего ценного.

Однако за кучей хлама я приметил что-то завернутое в холстину, протянул руку и случайно задел локтем целый штабель уложенных набок глиняных бутылей.

Ага! Стало быть, Одноглазый намеревался сюда вернуться. Даже невежда вроде меня знает, что никто не станет оставлять бутылки с пивом в горизонтальном положении навечно.

От моего толчка бутыли стукнулись одна о другую, штабель раскатился, несколько бутылей расколошматилось, забрызгав и меня, и бункер чем-то пенистым. Подхватив одну из них, я опрокинул часть ее содержимого себе в глотку.

Неплохо, хотя малость перебродило.

— Эй! — откликнулся я на крик остававшегося снаружи Тай Дэя. — Со мной все в порядке. Я тут нашел сокровище Одноглазого.

Мои слова можно было понимать и в буквальном смысле — имелось в виду не только хмельное. Предмет, завернутый в драную рогожу, оказался не чем иным, как колдовским копьем. Одноглазый смастерил его во время осады Дежагора и позднее лишь доводил до ума. Одна только инкрустация, серебряная и золотая, стоила целого состояния.

Вот и еще одно доказательство того, что хренов колдун намеревался вернуться в это местечко. Он-то считал свою работу секретом, но я знал, как тщательно отделывал Одноглазый этот шедевр своего колдовского мастерства.