Чтение онлайн

— А чего они перемерли-то? — поинтересовался я. — Бубен, вон, говорит, братья у него плодились, как кролики.

Дуня прыснула и закивала:

— Даже вот согласна! Плодились! И прямо как кролики! У моего бати было три сестры, четыре брата! И там ещё двоюродных очень много. Да… И вроде бы всё хорошо… Но знаешь, как они своих детишек воспитывали?

— Как? — заинтересовался я.

— А как кролики! — ответила Дуня. — Научили жрать, испражняться, совокупляться и быстро бегать от сложностей!

— Звучит как стратегия выживания! — улыбнулся я.

— Ну да… — поморщилась Дуня. — В общем, поколение отца ещё куда ни шло: справлялось… Истории, правда, были одна краше другой. К примеру, один брат отца наплодил десять дочек, а зарабатывать не хотел, так что каждую по-быстрому, как стукнуло восемнадцать, отдал замуж… За деньги! Чтобы свои долги покрывать. Ваще, да?

— Чем это отличается от работорговли? — удивился я.

— Да ничем, блин! Разве что дочки от него уходили счастливые! Потому что в новых семьях о них хотя бы заботились! — Дуня хмыкнула. — У второго батиного брата ещё хуже: там из пяти детей в живых остался один. Да и тот в сумасшедшем доме. Ни один лекарь душ не взялся это лечить. И такая история со всеми… Мой папаша тоже воспитывать не хотел, зато наплодил от разных жён… Правда, у большинства хватило ума не связываться с этой семейкой, и только моя психованная мамаша решила получить их клятое родовое имение…

— Зачем? — удивился я.

— А я не знаю, зачем… Она потом по нему, что-то шепча, ещё два года слонялась, — Дуня снова поморщилась. — А у меня тогда жизнь под откос пошла. На неё навесили долга почти в полтора миллиона рублей, прикинь? Полтора! А она не нашла ничего лучше, как отдать меня в кабалу, потому что я петь и играть на гуслях умею! Сдала меня каким-то музыкальным управленцам… И с тех пор я только и делаю, что мотаюсь с выступлениями!..

— Ну, ты довольно знаменита, к слову… Значит, твои выступления должны неплохо приносить! — заметил я.

— Издеваешься? — Дуня уставилась на меня. — Ты не понял, да?

— А… Эм… Нет, видимо? В чём подвох? — уточнил я.

— Да я в глаза уже пять лет никаких денег не вижу! — сообщила мне Дуня. — Мать подписала такой договор, что я в кабале! И даже не знаю, что делать, понимаешь? Я выступаю каждый Божий день по два раза! Но мне говорят: «Ой! Что-то ты, Дуня, мало принесла в этом месяце! Мы, конечно, закроем две тысячи, но так ты никогда не расплатишься с долгом!». Суки!..

Девушка шмыгнула носом и упрямо выпятила челюсть:

— Вот прямо этими словами и сказали, перед тем как я сбежала… А я в тот месяц, помимо прочего, десять раз выступала на Большом стадионе Рязани!.. Ты знаешь, Федь, сколько там на Большом стадионе Рязани людей помещается?

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч зрителей! Десять выступлений — десть полных Больших стадионов! Билеты на мои выступления стоили пять рублей! Пять! Да половина от сборов почти целиком закрыла бы мой долг! Они что там, суки, занимались благотворительностью, что ли? А я что, на эту благотворительность подписывалась?

— Мило! А договор? — удивился я.

— А договор мне не показывают… — мрачно ответила Дуня. — Мол, заключали с твоей матушкой, а ты давай пой, играй… И не жужжи! Мне уже двадцать три года, Федь! Двадцать три! Мать умерла три года назад. Окончательно сошла с ума и перестала есть и пить. И я уже совершеннолетняя. А со мной по-прежнему обращаются, как с семнадцатилетней дурочкой.

— Так, выходит, тебе не дед нужен, а стряпчий… — сделал вывод я.

— Хороший стряпчий стоит денег! А у меня денег нет! — отрезала Дуня. — Да и не отпускают меня! Понимаешь? У меня нет свободного времени! Вообще! И я не имею права нарушить договор! Я пару раз пыталась самовольно сбежать, но меня ловили. Этот следователь знаменитый, который меня ищет, думаешь, не знает моё положение? Думаешь, я ему в прошлый раз всё не рассказала?

— Куплен? — догадался я.

— Думаю, что куплен… И многие другие люди вокруг, — Дуня вздохнула.

— Но ты сбежала? — кивнул я.

— Да, сбежала… Я поняла, что больше не выдержу, — Дуня поморщилась. — Ну сколько можно? Закрывая по две-три тысячи рублей в месяц, я до старости буду выплачивать долг. Это единственное, в чём мне не врут, между прочим… Но я ведь жить хочу, Федь! Как нормальные люди. Даже если мне к сцене запретят приближаться, я всё равно буду счастлива! Я не умею ничего! Но лучше помереть свободной, чем вот так жить…

Девчонку было жалко. Но я подозревал, что таких историй среди звёзд вагон и маленькая тележка. В этом мире каждому приходится справляться своими силами. К сожалению, справедливость не всегда идёт рука об руку с законностью.

— Кормили-то хоть хорошо? — уточнил я.

— Да кормили-то хорошо… — вздохнула девушка. — Кто же будет голодом морить звёздного раба? Лучшие гостиницы! Лучшие комнаты! Лучшие трактиры! Однако, знаешь, это всё не стоит и сотой части тех денег, что я приношу. Работать-то мне, Федь, приходится на убой… Одно выступление — уже тяжело. А два… Вечером стоять не можешь, говорить не можешь, даже думать не можешь… Выматываешься полностью. А денег не видишь.

— Надеялась, что дед сможет помочь? — спросил я.

— Надеялась, он поможет вернуть всё в честные рамки… — грустно сказала Дуня. — Я ведь не отказываюсь выплачивать долг. Хотя мне ни поместье это дерьмовое не нужно, ни родовое имя это… Одни беды от них. Но долг я выплачу! Только я должна видеть, сколько получаю я, а сколько другие люди, которые мной занимаются. Если выступления и вправду приносят такие копейки, то я лучше буду всю жизнь на заводе вкалывать. У меня хоть личное время будет. Хотя… Дед у меня оказался тем ещё огурцом… Зелёным и пупырчатым…

— И что теперь будешь делать? — поинтересовался я.

— От фамилии Каменковых есть только одна польза! — хмуро сообщила Дуня. — Каменковы — золотой боярский род. Из старых ещё. Возвысились веке в четырнадцатом. Так что… Последняя надежда!

Я понял, о чём она. О своём праве получить встречу с царём. Одну-единственную за всю жизнь, но по первому требованию. Если дворянское достоинство ещё сохранилось, царь во встрече не откажет. Вот только поможет ли этот финт ушами?

— А если не получится? — спросил я.