Тишина
Шрифт:
Так что Илья сопровождал ее на тренировках, давал подсказки по управлению дроном – с его-то опытом это легко! Говорил с ней, если она просила. Иногда умолял одуматься, доказывал, что он хотел для нее совсем другого будущего, он слишком любил ее, чтобы обречь на такое существование… Но она никогда не слушала.
Через полгода она стояла перед зеркалом обнаженная и отвлеченно думала о том, что от нее прежней почти ничего не осталось. Привычные плавные линии фигуры просто исчезли, сменившись тугим переплетением мышц. Рина все еще оставалась тонкой, в ее случае мускулы не нарастали бугристой массой, и это хорошо – слишком крупных людей на миссию не брали независимо от того, что обеспечило большой вес. Когда Рина была одета, многие и не поняли бы, что с ней случилось, решили бы, что она усохла от горя. Но чужое мнение ее давно не волновало, ей нужна была физическая сила, и она получила эту силу. Длинные волны каштановых волос исчезли, сменившись короткой стрижкой, как исчез и загар – она почти не выходила на солнце с тех пор, как умер Илья.
Она окинула свою новую фигуру долгим взглядом, печально улыбнулась и посмотрела на мужа, по старой привычке устроившегося на подоконнике.
– Я тебе, наверно, каким-то уродцем кажусь? – тихо спросила Рина. – Ты бы не полюбил меня такую, я теперь больше братюня-сержант, а не невеста, а?
Она ожидала, что он рассмеется. Но, видно, плод своего воображения она контролировала не так уж хорошо, потому что он сказал то, от чего стало не легче, а больнее:
– Прости меня…
Она оттолкнула эту боль, она подумала лишь о том, что первый пункт почти выполнен. Она в идеальной физической форме. И она управляет любым видом дронов как никто другой – потому что это сложно, чем больше времени уделяешь тренировкам, тем лучше получается. А никто другой от жизни ради этого не отказался…
Так что настал черед второго пункта плана, куда более сложного: ей нужна была работа. В «Роскосмосе» с ней и говорить не хотели, но она ждала чего-то подобного. Следующим в личном списке Рины был «Заслон» – компания, разработавшая систему связи, которая использовалась на миссии, и приславшая на Европу инженера, способного эту систему установить… Илью.
Директор принял Рину после первого же звонка, но он, как и другие, думал, что она будет обсуждать какие-нибудь выплаты… Она же попросила о работе.
Он не спешил ни смеяться над ней, ни возмущаться, ни соглашаться. Он выждал, дал ей несколько минут, чтобы передумать или хотя бы объясниться. Однако Рина молчала, она сказала все, что хотела.
– Вы ведь понимаете, что я должен отказать вам? – наконец спросил директор.
– Так уж и должны?
– Вы работаете на «Парагон», это конкурент…
– Оттуда я уволилась, давно. Соглашение о неразглашении подразумевает, что я не могу сообщать вам их тайны. Точно такое же соглашение я готова подписать при сотрудничестве с вами.
Он мог бы сказать, что она шпионит на бывшего работодателя и все это выглядит чертовски подозрительно – при том, что «Парагон» проявлял интерес еще к «Европе-1». Но до такого директор опускаться не стал, он лишь тяжело вздохнул:
– Вы осознаете, что, даже если я вас найму, на миссию вас вряд ли допустят? А ведь вы этого хотите, вам на самом деле не работа в «Заслоне» нужна.
– Если вы меня наймете, я смогу пойти на курсы операторов, я пройду десяток-другой проверок, – напомнила Рина. – И уже они определят, могу я лететь на Европу или нет. Но у меня хотя бы будет шанс! И я прошу вас этот шанс мне дать.
Она знала, что по-своему подставляет его, заставляет принять решение, которое как минимум вызовет пересуды. А он знал, что не нужно соглашаться, нужно снова наболтать что-нибудь о необходимости отпустить Илью и жить дальше… Но, видно, директор увидел в ней нечто такое, что не поддавалось описанию, просто доказывало, что она вовсе не безумна, и движет ею не одна лишь боль.
Он дал ей шанс – и Рина этот шанс не упустила.
С тестами физической пригодности, как она и ожидала, проблем не возникло вообще. Она была здорова, она стала сильной и выносливой, она умела быстро принимать решения – и умела терпеть. Психологи гоняли ее куда больше, чем других соискателей, заставляли проходить одни и те же тесты снова и снова. Но Рина готовилась к такому, она не допустила ни одной ошибки. Она дала ответы, которые заставили специалистов одобрить ее кандидатуру – если бы они этого не сделали, она имела бы полное право подать в суд.
– Вы уверены, что уже готовы к такому? – мрачно осведомилась женщина, подписывавшая протокол.
– Конечно. Я давно уже не думаю об Илье, – невозмутимо соврала Рина.
Илья, стоявший у стены, укоризненно качал головой, но образумить ее не пытался.
Ее все равно могли бы послать подальше, если бы она не стала лучшим оператором дронов на всем курсе.
Любыми космическими дронами управлять сложно, «Мариями» – сложно вдвойне, потому что они амфибии. Их нужно контролировать в момент, когда они перемещаются по твердой поверхности, а главное, когда они плывут, это уже высший пилотаж. Многие на таком срезались, топили дорогое оборудование даже в бассейнах, сами признавали, что им лучше не соваться в океан Европы. Рина не допустила ни одной ошибки, ни разу.
Она ведь изначально решила, что заставит руководство воспринять ее всерьез, и она своего добилась. Через несколько месяцев она была включена в основной экипаж миссии «Европа-4».
Рина подозревала, что с другими членами экипажа отношения получатся как минимум натянутые, и оказалась права. Ее это не беспокоило: она и не рвалась становиться всеобщей подружкой. На нее не давила даже перспектива провести под враждебными взглядами несколько лет. Один из плюсов пустоты внутри – то, что тебе нужно не так уж много. У нее по-прежнему был Илья, ей этого хватало.
Капитан миссии, Грегор Фитткау, был помощником капитана на «Европе-3». По протоколу он остался на борту корабля, зависшего на орбите, на поверхность планеты не спускался, это и спасло ему жизнь. Но он был знаком со всеми, кто погиб, и явно допускал, что во всем виноват именно Илья, хотя ни разу не сказал о таком открыто. С Риной он сначала общался подчеркнуто вежливо, однако позволял себе фразы-намеки на грани провокации. Он пытался вывести Рину на агрессию еще по пути к Юпитеру, чтобы у него были все основания отстранить ее, оставить на скамейке запасных. Рина не поддавалась, даже близка к этому не была. Грегор принял ее реакцию за смирение и уважение, постепенно он начал относиться к Рине чуть дружелюбней. Он так и не понял, что она не сорвалась просто потому, что ей было плевать на его мнение об Илье.
Вторым оператором на миссии выступал Вей Тао, и с ним все оказалось сложнее… Намного, и, если бы у Рины был выбор, кого исключить из экипажа, она бы без сомнений указала на Тао. Даже при том, что он как раз ей не хамил и вообще старался с ней не общаться. Ей и взглядов его хватало! Потому что его мнение, в отличие от мнения Грегора, ей было небезразлично. Тао был другом Ильи – настоящим, не просто коллегой. Он многое знал… Он имел право винить ее, потому что понимал, в чем она виновата на самом деле.