Тевтонский крест
Шрифт:
Девушка осеклась, разглядев в темноте лицо Бурцева.
– Он… – сглотнула слюну, – он…
– В коме, – еще раз солгал Бурцев.
– Так нужна же «скорая»! Срочно!
– И милиция бы не помешала, – буркнул он.
Новенькую «Моторолу» пришлось вытряхивать из нагрудного кармана по частям. Мобильник восстановлению не подлежал: Бурцев все же пропустил пару мощных ударов. Девушка беспомощно хлопала ресницами, глядя на останки телефона.
– Там вон, в паре кварталов от парка, есть бар, – сказал Бурцев, – оттуда можно позво…
Она сорвалась с места, не дослушав. Нырнула в кусты, побежала, прихрамывая, в указанном направлении.
– Куда?! Да стой ты!
Несколько секунд он разрывался между желанием броситься вслед за девчонкой и необходимостью остаться сторожить неоскинхедов. Потом тишину нарушил пронзительный женский вскрик. Где-то у выхода из парка.
Она лежала навзничь под аркой сорванных решетчатых ворот. Нож вошел в подреберье. Рана – глубокая, рана – опасная.
– Кто? – Бурцев склонился над девушкой, из глаз которой уже уходила жизнь.
– Ма… гистр… – прошептала она. И начала захлебываться собственной кровью.
На день рождения к Ворону Бурцев в тот вечер не попал.
Глава 2
– Ну, и какого тебя понесло в Нижний парк, Василий?
Басовитый голос. Красное лицо с неподъемным подбородком и таким же тяжелым взглядом. Почти пустая пачка сигарет. Переполненная пепельница. Все знакомо. Командир отряда милиции особого назначения при областном ГУВД майор Виктор Пацаев, опершись на громоздкий покоцанный стол, смотрел ему в глаза – сурово, устало и раздраженно, как всегда смотрел на провинившихся подчиненных. Вот только Бурцев никакой вины за собой не чувствовал.
– Просто самая короткая дорога, – пожал плечами он. – Я опаздывал и…
– Понятно, – отмахнулся Пацаев. – А знаешь, куда может завести самая короткая дорога?
Бурцев промолчал, но и взгляда не отводил. Командир небрежно смахнул в ящик стола бумаги, нервно закурил.
– М-м-да, история… Волосатика твоего, Бурцев, убили. Затылком о бордюр – и готово. Девицу в реанимацию уже мертвой доставили. Скины исчезли. Пока ты девчонку в больницу сопровождал, ППС-ники[1] весь парк прочесали. Нигде никого.
– Я собственноручно трех амбалов уложил! Это ж не иголка в стоге сена, можно было и найти.
– Не иголка. Но, значит, плохо ты их укладывал. Встали твои амбалы и ушли. Или помог им кто-то. Может быть, пришел колдун-магистр, дунул-плюнул, тевтоны и поскакали зайчиками, не приходя в сознание?
Бурцев уже жалел, что поведал Пацаеву о рассказе девчонки. А ну как и правда, после побоев она умом тронулась? Магические обряды в полнолуние на месте древних развалин с плясками вокруг загадочного артефакта Третьего рейха… Звучит диковато.
– Нужно попытаться найти тевтонского магистра, – угрюмо проговорил Бурцев.
– Уже ищут. Как всегда – без толку.
– А что насчет тевтонского шабаша? Полнолуние, если не ошибаюсь, не сегодня завтра.
– Сегодня. Этой ночью. Я уже обо всем доложилкому надо. Народ смеется, но обещали послать к парку усиленный патруль для наблюдения. Только сейчас не о том речь. А о тебе, Вася. Меня вот что интересует. На кой ты попер против тевтонов в одиночку? Тоже мне благородный рыцарь! Что, трудно позвонить и подмогу вызвать? Мобильник ведь при тебе был.
Да, тут, пожалуй, прав Пацаев. Надо было сначала сделать один-единственный звонок, а уж потом… Хотя оставалось ли у него время на этот звонок?
– Вообще-то там людей убивали, товарищ майор, нужно было действовать…
– Головой прежде всего нужно было думать! Людей-то ты все равно не спас.
Бурцев сник. И в этом майор тоже прав. Теперь уж на все сто… Блин, жалко девчонку. Да и парня тоже. Молодые ведь совсем, хоть и дурные.
– Или ты кавказец с рынка, чтобы так скинов не навидеть? – продолжал тираду Пацаев. – Лезешь в драку, как…
Майор вдавил куцый окурок в грязную пепельницу, потянул из пачки последнюю сигарету.
– Вообще-то в моих жилах течет русская и польская кровь, – пробурчал Бурцев, – и татарской тоже накапало немало – отец специально по архивам лазил, родословную восстанавливал.
– Ну, так уйми свой азиатско-европейский коктейль, пока служишь под моим началом. Корректнее нужно действовать, осмотрительнее.
– Как можно вести себя корректно и осмотрительно с отмороженными беспредельщиками? Ну как?!
Тяжелая майорская ладонь хлопнула об исцарапанную столешницу.
– Значит, так, Василий. Сейчас сядешь писать бумажки. Укажешь все до мелочей. Но впредь… – Палец Пацаева поднялся до уровня его нахмуренных бровей. – Я тебя предупреждаю первый и последний раз: в ОМОНе мне герои-одиночки не нужны. Геройствовать только на службе, только всем подразделением и только по приказу, понял? А не понял – топай обратно в конную милицию.
… Из кабинета Бурцев вышел смурной. Неплохой человек майор, но чересчур осторожный. Оно понятно: когда пенсия не за горами, рисковать не шибко-то и захочется. А история в парке – очередная головная боль для Пацаева. Драка с участием омоновца, два трупа. Начнутся, блин, рапорты, отчеты, объяснительные…
– Как дела, командир?
Все отделение в сборе. Ну прямо как на разводе. Лица – насупленные, озабоченные, встревоженные. Переживают.
– Чего майор говорит, Вась?
– В конную милицию гонит.
Лица бойцов поплыли в улыбках. Если речь заходит о конной милиции, значит, не все так скверно. Шутит командир.
Служба в отряде конной милиции, куда после армии занесло Бурцева, долгое время была объектом дружеских насмешек. Да и сам он не мог о ней вспоминать всерьез. В конники пошел по какой-то самому себе неведомой прихоти. Из-за неосознанных детских фантазий. Красивой романтики захотелось после армейских будней, что ли… Но романтика быстро кончилась.